Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:58 

Постмодерн подсмотрен
Три статьи с НЛО о порно и снаффе.

Индустрия срама: Освоение и коммодификация секса в позднем советском кино

Эта статья мутновата, а примеры из неё далеко не самые популярные и убедительные, но в целом можно проследить, как менялось отношение к сексу в кино и в публичном пространстве вообще и как вообще сексуальный дискурс боролся с советским безъязычием в этой области и консервативным провластным дискурсом.

Киномифология снаффа и ее прагматика

А эта статья куда более ясная и чёткая, и, что нечасто бывает на НЛО, без особых углублений в философские ебеня и зубодробительной терминологии: интересная читабельная история снаффа, проблематизация жанра и тех особенностей, что делают его жанром, классификация на порно-снафф и хоррор-снафф и общие для этих поджанров места, использование псевдоснаффа в качестве художественного приёма и, наконец, попытка выявить "специфический ужас снаффа" — использование властью человеческого тела в некоторых корыстных интересах. Именно с такого ракурса становится понятно, что снафф делают не исполнители, грубо говоря, "авторы", но зрители, которые являются заодно и заказчиками, снафф делает капитализм и общество спектакля и потребления: Снафф страшен не обилием крови и предметной экспликацией жестокос­ти. Театр насилия, унижения и членовредительства проступает во многих других фильмах, но именно снафф и сегодня остается радикально маргинальным (подпольным) субжанром, стигматизируемым как «фильмы для извращенцев». Страшна именно логика рынка, которая подразумевает, что товаром может стать каждый, жизнь любого человека может оказаться игрушкой в руках богатого, капризного, пресыщенного извращенца. Впрочем, не обязательно богатого, порой даже скромного и совершенно «нормального», — т.е. любого из нас. В этой оптике снафф со всем его мрачным символическим багажом оказывается не столь уж гиперболичной метафорой капитализма, обнажающей цинизм рыночных механизмов и одновременно обозначающей границу их логического осмысления. Это «скелет в шкафу», спрятанный в голове благопристойного предпринимателя, а точнее, своеобразный регулятор, при переключении которого его / ее власть над телом другого человека распространяется мгновенно и до предела. Именно эта репрезентация логики капиталистического порядка составляет непреодолимый ужас снаффа — того, что нельзя увидеть, но чего следует бояться.
Я ждал абзаца про игиловские видосы, но его не оказалось. Возможно, потому, что автор статьи отнёс их к съёмкам мучений на войне, которые предназначены для устрашения, а не для любования, в отличие от снаффа. Возможно, изначально оно так и было задумано, но вместе с этим наверняка имелся в виду и расчёт на любование, который оправдался — в интернете эти видосы из устрашающих стали меметичными. Нельзя не вспомнить их нарочитую постановочность, рассчитанную на западного зрителя: это не просто кадры казней, но целые фильмы про казни, так они сделаны для провокации любования. В какой-то мере это снаффы, но снаффы не капиталистические (предложение в ответ на зрительский спрос), а идеологические (вброс пропаганды, бомба, играющая на потребительских слабостях). Как и положено в снаффе, устрашение и любование едины.

Продолжает тему насилия статья

Torture porn: Нисхождение авторитета и безосновательность власти

Слово porn здесь употреблено в широком смысле, как, скажем, в food porn: речь идёт о страстном упоении пытками, потому вместо порнухи в статье говорится о "Пиле" и "Хостеле". Torture porn отличается от других поджанров хоррора и, особенно, от своего предшественника слэшера по нескольким параметрам, о которых в статье и идёт речь. Из названия статьи ясно, что прежде всего автор заинтересован насилием как проявлением власти. Кроме этого сравниваются жертвы в слэшерах и torture porn: основное отличие в том, что в последнем жертвы набираются злодеем рандомно, друг другу они незнакомы, что способствует их разъединению перед лицом Монстра, власти, учитывая, к тому же, стремление жертвы самой занять властное положение. Также сравниваются антагонисты этих родственных жанров: тупое полуживотное/ зомби в слэшере и невротик, униженный властью и старающийся восстановить властное положение в пыточных фильмах. Ну, и кроме того, особая роль отведена зрителю, не фактическому, а тому, который наблюдает за пытками в фильме (отсылая и к фактическому в итоге, вспомнить "Странные игры" ) — он по сути является соучастником маньяка (и возвращаемся к предыдущей статье про снафф).

@темы: ссылки, кинцо

15:28 

Постмодерн подсмотрен
Александр Марков о современной поэзии и её читателях

Александр Марков — это который филолог. У него вышла книга «Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет ΧΧΙ века» и вот интервью Кольте. Немного цитат:

Если представить, как филологи через пятьдесят лет будут определять, кто и что читал в России, то возникнет сразу целый ряд проблем. Было видно, насколько не готова оказалась публика к обсуждению феномена Светланы Алексиевич. Конечно, тут виновата школа. Учебники литературы у нас заканчиваются в лучшем случае на Бродском. В Германии подход к учебникам литературы другой: это дискуссия о современных романах, о современной поэзии, о том, что вышло в последние годы.

Я постоянно встречаю людей, в том числе и с гуманитарным образованием, которые рассуждают примерно так: «Я решил поинтересоваться современной русской литературой, прочел Сорокина, не понравилось, решил вернуться к Чехову». Так это удивительно, учитывая, сколь мрачен Чехов — надежду ему приписала скорее позднейшая культура.

Особенно меня поражают претензии, которые предъявляют современной литературе. Например: «Там нет настоящей задушевности! Все выдумано!». Я сразу даю читать тем, кто высказывает подобную позицию, «Тетрадь Вероники» Геннадия Айги, чтобы показать: там задушевности, эмоциональности, нежности и любви уж никак не меньше, чем в привычных стихах XIX века.

Я думаю, читатель современной поэзии — тот, кто научился разучиваться тому, чему его учили в школе. Школа довольно основательно внедряет в человека целый ряд структур, все эти понятия о душевности, эмоциональности, характере, рифме, персонаже, образности, все эти часто нелогично и противоречиво построенные сцепки понятий вроде «логика образа» или «художественный мир», не выдерживающие самой простой рефлексивной критики. И главное — не приучает к аналитике.

Ольга Александровна Седакова, чье имя вы упомянули, часто говорит о том, что советский и постсоветский человек в принципе не приучен работать над собой, распознавать собственные эмоции, квалифицировать их, проводить самоанализ и контролировать мысль или чувство. А я часто привожу другой пример: мемуары немецкого профессора, который преподавал в России при Александре I. Российские студенты поразили его двумя качествами: первое — как быстро они в сравнении с немецкими усваивают точные науки, а второе — как они совершенно неспособны понять термины философской антропологии. Он пытался объяснить, чем, по Канту, разум отличается от рассудка или ум от разума, но студенты говорили, что не видят особого различия.

— Пресловутая колея русской истории?

— Да, неспособность просто проникнуть, разобраться, чем отличается чувство от эмоции, эмоция от переживания. Все объединяется одним ярлыком — чувства, духовность, нравственность и т.д. А той работы различения, на которой строится вся западная рациональность, — ее нет.

— Нет тонкости инструментария?


— Вообще нет инструментария. Ни тонкого, ни грубого. Он мог бы быть очень грубым, но проблема в том, что нет ни того, ни другого.


<...>

— Наверное, Бродский и был как раз последней консенсусной фигурой. И в соцсетях среди тинейджеров сейчас Бродский снова в большой моде. Прошлым летом я устраивал в тайм-кафе «Циферблат» на Покровке ночь чтений Бродского — информация мгновенно разлетелась, было такое столпотворение, какого не случалось никогда на этих встречах: минимум полсотни человек ночь напролет читали все эти длиннейшие тексты наизусть, от школьниц до рокеров и стихийных буддистов.

Для себя я это объяснил тем, что Бродский стал мифологическим персонажем в коллективном бессознательном. Этакий удачник. Бросает школу, меняет профессии, на суде имеет смелость возражать, бросает совок, меняет девушек, получает Нобелевскую премию. С одной стороны, это супергерой, Джеймс Бонд. А с другой стороны, ключевое для него чувство внутренней опустошенности, обманутости, брошенности многим в России снова знакомо именно сейчас.


— Если говорить о Бродском, его популярность среди молодежи строится вот на чем: прежде всего, он оказал большое влияние на язык рок-поэзии и другой консенсусной культуры. Есть огромное количество вторичной продукции вокруг Бродского, как есть, допустим, грубо говоря, магнитики с видами Флоренции. Есть поющая на языке Бродского группа «Сплин» или какие-нибудь новейшие группы, поющие самого Бродского, в соцсетях гуляют демотиваторы
<демотиваторы, блядь... алё, это называется мемесы! — V.> с Бродским. Вся эта индустрия работает на Бродского. В этом смысле Бродский — американец не только потому, что он — удачник в американском смысле, но и потому, что он — создатель определенного количества образов, которые в консенсусной культуре не менее важны, чем образы Микки Мауса и Мэрилин Монро. Образ себя в качестве уставшего человека, «Никто в плаще», образ переживания мира как постоянной смены картин, шествия, переживание любой эмоции как постоянно затихающей — все это не менее важно, чем приключения Чарли Чаплина и Микки Мауса. Это своего рода полукинематографическая реальность.

— Возможна ли подобного рода консенсусная фигура сейчас?

— Я думаю, что ее нет еще и по институциональным причинам. Чтобы такая фигура возникла, нужно, чтобы чье-то творчество обсуждалось в течение хотя бы десяти лет на всех уровнях: начиная с диссертаций и кончая демотиваторами «ВКонтакте».

Я думаю, что те, кого я перечисляю, вполне бы годились и для диссертаций, и для демотиваторов, но этого не произошло по целому ряду причин. За Бродским, конечно, стоит история американского успеха. Что стоит за какими-нибудь современными авторами кроме их собственного перформанса — никому непонятно. Если бы у нас была привычка не только создавать фан-клуб, но и распространять дальше влияние — изготавливать некоторое количество продукции, афоризмов, демотиваторов, фанфиков, то много кто из авторов вполне сработал бы. Я вполне могу предположить, что где-то существует клуб умных читателей Елены Шварц, но, насколько знаю, его нет.


<...>

Читатель будет, как только у нас люди станут еще немножко смелее и научатся разучиваться тому, чему учились в школе. Когда литература для них станет проблемой, а не предлогом отделаться готовым набором фраз вроде «Онегин — лишний человек».

@темы: копипаста, поэзия, ссылки

19:39 

Постмодерн подсмотрен
VK зарегался Гарольд!) И подписался на паблик имени себя, кек.



Что ещё могло порадовать после Саши Грей и патриарха? Да, комментаторы вк особенно прекрасны.

@темы: Вконтакте

22:29 

Постмодерн подсмотрен
Лучшие поэтические книги 2015 года

Аристов, Беляков, Верле, Сафонов, Василий Бородин, Екатерина Соколова, Шваб: подборка отзывов на поэтические книги 2015 года. Ребята все охуенные, с каждого по примеру там есть, но Бородин мне нравится особенно, как он выхватывает образы из довольно зыбкого речевого материала, прям волшебство.

@темы: поэзия, ссылки

22:01 

Постмодерн подсмотрен
Честно говоря, был немного обескуражен результатами премии НОС 2015, будто Усков взял и реально испортил всё к хуям. Но поскольку я не читал из номинантов никого и пользовался байяровским методом "рассуждать не читая", то, подумал я, может, это я дурак, и автобиография Данилы Зайцева реально написана охуеннее, чем книги Барсковой и Ильянена (на которые Усков как-то пиздел больше всего, отчего у меня припекло знатно, помню), тем более, что о стиле Зайцева мне мало что было известно вообще, в отличие от Барсковой и Ильянена. Но чутьё мне подсказывало, что нынешний лауреат немного не подходит вектору премии. Сегодня же на Кольте вышел довольно желчный обзор на дебаты и церемонию вручения, и я понял, что чутьё меня не обмануло, только в пиздеце виноват не только и даже не столько Усков.

Бонусом: Александра Цибуля о книге Ильянена "Пенсия"

АПД: продолжение срача вокруг НОСа, всё на Кольте. Вот ответочка Константина Богомолова на ту статью Елены Рыбаковой, где он вовсю пытается защитить выбор жюри и вообще, сами пидоры, мол. А сегодня ему уже на ответочку отвечает прям Марк Липовецкий, каков накал-то, а? Один другого круче.

АПД2: а вот и "продюсер" Зайцева подъехал. Статья Петра Алешковского о том, что, мол, не на идеологию смотреть надо, а на эстетику. Роман Зайцева, как утверждает автор, написан на русском диалектном языке и в этом его плюс и новшество. Это веский аргумент, роман и вправду интересно написан. Но ведь Ильянен же! Билять, язык Ильянена ничем не хуже языка Зайцева, а то и лучше тем, что сложнее и многограннее. Примитивизм тоже няшен, но настолько ли он нов, чтобы "быть с НОСом"? Примитивизм Зайцева строится исключительно на диалекте и его образе "русского мужика" и старообрядца. Стиль Ильянена тоже близок примитивизму, но строится он более изящно что ли. Тут кроме исключительно стилистических речевых особенностей добавляется культурная и психологическая глубина. Потому баттхёрт экспертов понятен: Ильянен смачнее и глубже, Зайцев скорее экзотичен, вроде интернет-жаргона. Уровни таки разные.
запись создана: 01.02.2016 в 22:43

@темы: проза, IRL, ссылки

21:09 

Постмодерн подсмотрен
по дороге
поговорим о погоде

погоди

поговорим о другом
друг о друге
а вдруг

погоди

просто говорю
скоро весна кругом
погода теплеет.

@темы: поэзия

13:42 

Постмодерн подсмотрен
Не очень внятная статья с попыткой критики термина "лирический герой"

Чот автор там прыгает с пятого на десятое, но говорит мало чего путного. Ну, это и не НЛО, а куда более популистский "Дискурс". Я же сюда её принёс для собственных комментариев по поводу этого термина и его популярности в наши дни.

Ну, последнее объяснить достаточно просто: массовизация поэзии, всплывание любительских стишков из ящиков в интернеты породили ожидаемую реакцию в виде сетевых критиков. Это они так называются, хотя на деле к институту критики отношения не имеют. Это скорее более активные и немного более подкованные в плане матчасти комментаторы, взявшие почему-то на себя бремя "учителей начинающих поэтов". Так вот, в среде этих ребят и популярен термин "лирический герой". Это идёт со школьных уроков литературы, где училки, не особо критически относящиеся к написанному в учебниках под совковую копирку и сами не совсем вкуривающие в проблемы субъекта в лирике, называют так всё, что выражено в стихотворении от первого лица. Так пресловутый лирический герой тянется в эпоху, когда никаких лирических героев не существует.

Лучше всего понять, что такое лирический герой, можно из классификации Кормана, вот тут. Такой тип субъекта был норм в русской поэзии ещё в 20 веке, а термин был нормой в советском литведе, поскольку хорошо вписывался в консервативную литведческую концепцию на основе "образа художественного" и прочих платонических вещей, от которых разило 19 веком. Однако концептуализм дошёл и до нашей поэзии. Д. А. Пригов — вот кто расквитался с понятием лирического героя быстро и решительно. Вообще, Пригов и Пушкин — зеркальные отражения, двойники. Пригов мне всегда напоминал Пушкина, вывернутого наизнанку. Лирический герой у Пригова обнажил свою фикцию, вместо него возникли кучи всяких однообразных, но различных конструкций-масок, одновременно схожих с автором, но и отличных от него. И такая игра была самоцелью Пригова.

В общем, о чём я говорю. Лирического героя после Пригова быть не может. А если и может, то в каких-нибудь реакционных поэтиках. Лирический герой в поэзии — продукт своего времени. Лирический герой в литературоведении — продукт советской идеологии. Лирический герой в нынешних интернетах — пустой ярлычок для называния, не имеющий отношения к своему изначальному смыслу. Чаще всего его можно заменить понятием "субъект", иногда — "персонаж". Впрочем, в околостиховых интернетах это обычное явление чуть ли не для всего.

@темы: литвед, поэзия, ссылки

21:48 

Постмодерн подсмотрен
Проигрываю с сегодняшних новостей.

Роскомнадзор решил регулировать онлайн-игры

«Террористы организовывали свои коммуникации не только посредством шифрованных мессенджеров, но и, насколько я знаю, через Playstation 4, где невозможно определить: относятся ли призывы стрелять и убивать к событиям виртуальной игры или реальной террористической атаки»

Суд в Карелии признал две русские пословицы о законе порочащими честь МВД

В тексте статьи журналист использовал две русские пословицы – "закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло", и "законы святы, да законники лихие супостаты". В МВД потребовали признать эти четыре фрагмента статьи, в том числе и цитируемые в материале пословицы несоответствующими действительности и порочащими честь ведомства. Суд удовлетворил иск полиции.

Медведев смог зайти на заблокированный «навечно» RuTracker со своего iPad

"Ну и как же ваш Роскомнадзор это блокирует?" - поинтересовался премьер у министра связи Николая Никифорова, который также присутствовал на заседании. В ответ Никифоров сослался на некие "особенности связи" у Медведева, заверив премьера, что сам он со своего смартфона зайти на заблокированный сайт не может.

Мизулина хочет оградить детей от онлайн- игр, выставляющих Россию в дурном свете

Елена Мизулина, первый замглавы конституционного комитета Совета федерации, предложила запретить для несовершеннолетних компьютерные игры, содержащие сцены насилия. Также, по мнению Мизулиной, под запрет должны попасть игры, пропагандирующие отрицательный образ России.

БЛЯ КАК ЖЕ Я ОРУ!

А вот уже серьёзная статья Ильи Данишевского об очередной победе российской цензуры

Весь советский арсенал контроля медленно сливается с окружающей средой, становится ее частью. Доносы, самоцензура, регламентация речи. Можно написать кляузу на популярный паблик «ВКонтакте», книгу или артхаусное кино. Официально все еще разрешено говорить что угодно, но уже с поправкой — не всегда, не везде и не всем. Уже вошло в обиход «ой, слишком политично/ радикально/жестковато…», и, кажется, мало кто задумывается о логичном продолжении данной парадигмы мышления.

Разрушив институты репутации, государство призывает моральных авторитетов под разрастающийся свод законов. Вот сегодня «моральный авторитет» признал, что книгу для подростков нельзя читать подросткам. Лишь достигнув заветного совершеннолетия, получаешь разрешение государства на знание о существовании суицида, добрачного секса, наркотиков, гендерного неравенства и насилия. Это некий фронтир, за который наконец вышло столкновение культуры и «цензурирующего» органа, — на сей раз нападению подвергся один из наиболее востребованных поп-феноменов 2015 года.

Текст написан несовершеннолетним автором в жанре «подростковой революции», и — важно — это плохой текст, рассматривать и отстаивать его культурную ценность невозможно. Зато важным оказывается голос поколения, существующего в стерильном пространстве всесторонней цензуры с одной стороны и наработанного инструментария контркультуры с другой. Логичным способом сопротивления «суррогату» пропаганды телеканалов и безразличия окружающей среды становится как раз этот инструментарий.
<...>
Если обучить себя языку цензора и допустить, что мы понимаем, что же такое «пропаганда» (на самом деле — нет), обнажается еще одно противоречие: все привлеченные к книге ридеры и профессиональное сообщество практикующих психологов легко доказывают, что фабула не содержит элементов, оправдывающих или поощряющих суицид несовершеннолетних. Впрочем, важно, что суицид — это реакция (реакции невозможно пропагандировать), и мы хорошо знаем, как называются государства, регламентирующие реакции своих граждан. И — банально — книга как раз про то, как от реакции перейти к собственноручно организованному спасению. Она — про пассивность реальности, ее глухоту к проблеме подростка и к потребности подростка самому разобраться и «вытащить себя за шкирку», и, вероятно, пятимиллионная аудитория обращается к этому тексту не за художественной ценностью, а как раз за рецептом и мотивацией.

Там, где логичным был бы пересмотр возрастных маркировок под «реальность», реальность снова пытаются сузить до государственно приемлемой нормы.

@темы: "...а мы смеёмся", IRL, facepalm.jpg, ссылки

13:48 

Постмодерн подсмотрен
Акцию Павленского "Угроза" сняли с конкурса на соискание премии "Инновация"

и ещё ссылочка

Прикольно, ещё за "Хуй на Литейном" "Инновация" была норм, а вот сейчас уже. Вот так вот. Коллаборационисты, блядь.

Ещё из новостей совриска: Художники выяснят, является ли Энтео художником. Наконец-то кто-то это сделает. А то обычное дело — не замечать художника только потому, что его идеологические взгляды не в нужном институции тренде.

@темы: IRL, арт

21:29 

Постмодерн подсмотрен
В Хабаровске школьница на уроке выдала текст Оксимирона за Мандельштама. Учительница ей поставила пятёрку. Видеопруф можно найти.

Прикол здесь в чём. Прикол в том, что "Переплетено", который зачитала школьница, наполнен мандельштамовскими артефактами. Нить и веретено отсылают к раннему Мандельштаму, архитектор проходит красной нитью от Камня до Восьмистиший; швейка, ткачиха, ситец — стихи 20-х годов. Да и вообще в целом начало текста немного дышит Мандельштамом. Учитель не обязан знать все тексты наизусть, да, но у учителя литературы, у хорошего, разумеется, должно быть чутьё на поэтику, однако и его легко развести, сыграв на насыщенности знакомых артефактов. Учителя можно понять, чоуж там.

@темы: IRL, Вконтакте, поэзия

22:28 

Постмодерн подсмотрен
О длине стихотворной строки, или можно ли формализовать телесность в стихе

Статья поэтессы и филолога Натальи Азаровой о телесности длинного верлибра. Длинный верлибр, ведущий своё начало от Уитмена, по мысли Азаровой, напрямую связан с телом читающего: на визуальном уровне длинная строка заставляет долго двигаться глаз и строит сильные горизонтальные связи (в отличие от (силлабо)тонического стиха с сильными вертикальными связями), схожие с прозаическими, в прочтении вслух же строка длится на полный человеческий выдох и именно дыханием регулируется (а не метром). Когда я всё это читал, у меня всё время возникал вопрос: "А Драгомощенко?!" У длинных верлибров Драгомощенко совсем иная стратегия: он сбивает дыхание, путает все горизонтальные связи и не даёт их толком установить, чтение постоянно откидывается обратно к началу строки, проходит по диагонали, ломаными линиями, изломами смыслов и проч. Но немного терпения: в конце статьи про Драгомощенко ровно эти тезисы и были приведены. В качестве такого антитезиса что ли к изначальному тезису о том, что длинный верлибр — это такой телесный стих. Драгомощенко бестелесый.

О связи длинной горизонтальной строки с глазом (и, далее, с эпическим началом) можно подумать и в контексте популярной сейчас мнимой прозы — антипода верлибра. Здесь между глазом и ухом возникает некий зазор, диссонанс, который в чтении проявляется в скрадывании, сглатывании тех мелодических пауз, которые должны возникать между стихами. Часто мнимой прозой записывают какие-то истории в стихах, и тогда при помощи этого диссонанса стихотворение "эпизируется", история подаётся без разрывов, точнее эти разрывы приглушаются, даже в случае анжамбеманов. Но порой мнимой прозой записывают и довольно лирические по своей сути вещи, что же происходит в этом случае? Думаю, тогда возникает не столько "эпизация", сколько вводится некий разговорный модус что ли. Мелодичность размера несколько приглушается, исчезает обычный для поэзии надрыв, возникает словно доверительный разговор (длинный верлибр, например, скорее тяготеет к обратному полюсу: он мелодизирует прозу, часто звучит несколько экзальтированно, верлибр спешит подчеркнуть своё поэтическое начало, мнимая проза — прозаическое (если рассматривать поэзию и прозу не по формальным признакам, а как разные мелодико-речевые стратегии)).

@темы: литвед, поэзия, ссылки

20:55 

Постмодерн подсмотрен
У меня тут выходных пять дней впереди. В связи с чем просто пост, без чего-то особого, то, что мне понравилось в интернетах вчера и сегодня.

Ну, блокировка Рутрекера. Моё отношение к этой блокировке прекрасно выразила вот эта пикча:



"Акция" "Рубль на Дне", которая так и непонятно, была или нет в реале.



Если не было на самом деле — это даже интереснее, потому что тогда это не просто довольно топорный и не очень свежий каламбур от неизвестных "художников", а созданный Лебедевым симулякр акции, акция в акции, где саму реальную акцию подменяет её изображение. Тут хорошее раздолье для размышлений, возможно, не подразумеваемое Лебедевым: о том, во что превращается акционизм в эпоху интернета, как он теряет свою реальность и телесность, обретая взамен то, против чего обычно направлен: популярность и спектакулярность, как акцию легко заменяет сообщение о ней.

А вот другая акция: британский кинематографист Чарли Лайн (пишется Charlie Lyne, порноактриса Чарли Лейн пишется Charlie Laine, не путай!) снял фильм, в котором на протяжении 10 часов в разрешении 4К сохнет покрашенная стена.

Внимание, СПОЙЛЕР

Фильм был снят для того, чтобы наказать британских цензоров, которые должны полностью просматривать фильмы для присваивания им необходимого рейтинга и могут просто запретить для показа некоторые фильмы (например, "Техасскую резню бензопилой" ). В ноябре Лайн начал сбор денег на Кикстартере для внесения необходимого налога, и вот, как узнал я вчера, фильм снят и цензоры его уже отсмотрели. Кстати, краска на стене белая. Лайна могут обвинить в расизме.

Ну, и заканчивая тему современного искусства и интернетов:

мемас с Павленским

@темы: "...а мы смеёмся", IRL, Вконтакте, арт, картинощки

11:52 

Постмодерн подсмотрен
Парадоксы фантастики. О книге Иланы Гомель «Повествовательные время и пространство: Репрезентация невозможных топологий в литературе»

Нарратология — штука сложная. Я с трудом смог хотя бы приблизительно уловить смысл повествовательных приёмов, о которых писала Гомель, да ещё и в пересказе Артёма Зубова. И вот, если попытаться разложить по полочкам, что выходит.

Традиционная нарратология, по мысли исследовательницы, рассматривает литературный текст с позиции ньютоновской физики. Ученые-нарратологи принимают на веру, что мир фикционального повествования соответствует привычному нам, описываемому законами Ньютона трехмерному пространству, где время движется линейно. Но стоит лишь обратить внимание на организацию хронотопа в мифе или сказке, чтобы убедиться: пространство и время в них работают по особым законам, редукционистское описание которых в рамках модели Ньютона грозит созданием упрощенного представления о них.

Короче говоря, "инобытие", представленное в тексте, отлично от привычного нам мира, поскольку повествование усложняет и пространство, и время. Это происходит благодаря феноменам, возникающим на стыке двух модусов текста: диегетического и экстрадиегетичекого, и всё это в поле взаимодействия текста с читателем. Диегетический уровень текста — это сами события, "про что текст"; экстрадиегетический — это повествование о событиях, "как сделан текст"; их взаимовлияния — авторские интенции, созданные для вовлечения читателя в мир фантастического текста, это приёмы, которых Гомель выделяет пять штук.

если кому-то всё ещё интересно

@темы: литвед, ссылки

11:11 

Постмодерн подсмотрен
Год Мандельштама начинается сегодня.

Поэт, которого я читаю уже 10 лет и до сих пор открываю и открываю заново, каждый раз в новом контексте. Хотя что эти десять лет — прошёл век, а Мандельштама так толком и не открыли, не прочитали, не поняли, настолько мощный потенциал заложен в его поэзии. Потому, видимо, так и не опопсел О.Э. толком, разве что по касательной, но и это греет душу, когда видишь, как истерзали, скажем, Есенина, Маяковского или Цветаеву.

Мандельштам у меня в крови, я поверяю им многое из своего и несвоего творчества. Потому я не мог не написать сегодня этот пост, хоть он пустой и пафосный)


@темы: поэзия, празнек

22:11 

Постмодерн подсмотрен
Сорокин, Сорокин... Как пульс чувствует. После новогодней ночи в Германии крестовые походы на мусульман уже не кажутся фантастикой.
Карнавал из 5 главы проходит в Кёльне, кстати.

@темы: IRL

21:33 

Постмодерн подсмотрен
Мой новогодний пост в этот раз будет кратким


Cкачать Гражданская Оборона Новый 37-й бесплатно на pleer.com


@темы: празнек, музыка, картинощки

22:30 

Постмодерн подсмотрен
Случай Алексиевич: «свидетельство» или «литература»?

На Гефтере опубликовали стенограмму дискуссии по поводу Алексиевич, её метода и её Нобелевки. Интересная беседа, особо ценна она тем, что её участники смогли выявить историко-литературный контекст метода Алексиевич, конвенции, в рамках которых она работает, нащупали её авторскую позицию в полифонии свидетельств и вообще неплохо разложили этот, как выразилась ведущая, кейс.

@темы: проза, ссылки

12:55 

Постмодерн подсмотрен
В одной контактовской группе мутили конкурс типа стиш по картинке, не собирался участвовать, но увидел картину и как-то сама всплыла модифицированная лермонтовская строка, и я решил продолжить, интересно стало. Вот что вышло.



по небу полуночи ангел носил-
ки пел и не было сил-
ки дать полнолунного света на чай-
ки но необходимо начать

с того что включить чёрно-белый цвет-
ок на миллионы лет-
еть и ленты в которых ангел повяз-
ка лечат словно приказ

@темы: Вконтакте, поэзия

19:29 

Постмодерн подсмотрен
Тут под новость о "политкорректном" переименовании картин в Rijksmuseum на Гефтер целая статья вышла:

От философии имени к философии современности?

Статья историко-теоретического свойства: об истории понятий имени и названия, об эпохах, когда название что-то значило и не значило, о двух пониманиях аутентичности и, напротив, отказа от диктата аутентичности. Но, при всей интересности этой статьи, мало говорится о самой проблеме переименования. В конце статьи автор взвешивает доводы за и против переименования картины "Молодая негритянка". Интересно, что доводы исходят из эстетических и интерпретационных проблем: мол, смена названия отсечёт какие-то возможные интерпретации, а, с другой стороны, эти интерпретации всё равно неаутентичны, они появляются лишь в нынешнее время, художник же не мог их предполагать (согласитесь, именно в нынешнее время такие доводы и смотрятся наивно), его название чисто номинативно, просто выражено в том дискурсе, каким художник мог тогда пользоваться, этот дискурс исключал негритянку как некий феномен (ведь не могло возникнуть названия "Молодая белая женщина") из "нормы", потому сейчас он неполиткорректен, "Дама с веером" никак не акцентирует внимание на расе => чоб и не переименовать. Как-то незаметно от эстетики перешли к политике, причём исключительно внутри позиции "за", позиции "против" же такого не предоставили.

Можно попробовать это сделать вот с какими аргументами. Да, дело не в интерпретации, дело в дискурсе. Но переименование — это же тоже не преодоление актуального дискурса, а тупое следование за ним. Легко бороться с мертвецами, труднее бросать вызов тому, что формирует наше мышление здесь и сейчас. Если сейчас на слове "негр" действительно висят негативные коннотации, поражением будет от этого слова отказаться, вытеснить его куда-то на периферию, к обсценной лексике, превратить его в стигму и оскорбление. Это унылое покорство дискурсу. Борьба с ним является борьбой с этими негативными коннотациями, это борьба за очищение репутации, а не за вдалбливание в гетто. Слово необходимо поставить на положительный поток, чтобы любой негр мог сказать "ну да, я негр, и чо? Будто это на что-то влияет". А загон в лексическое гетто вообще лишит слово положительных/ нейтральных коннотаций, и нормальное слово станет очередным ругательством, будто негр — это плохо или постыдно.

Вот, скажем, слово "мужик" как-то лишилось своих негативных тонов (всяческих крепостнических вот этих вот. Или можно вспомнить, как, вроде бы, Карамзин фалломорфировал от слова "парень", сейчас вполне себе позитивного) и обросло позитивными (чего пока трудновато сказать о "бабе", увы, впрочем, это уже лежит в области другого дискурса, русско-патриархального, с которым тоже необходимо бороться).

В общем, любое табу, кмк, являясь инструментом репрессии, провоцирует возникновение неврозов и перверсий, в то время как честная работа с болевыми точками приводит к преодолению боли и травмы.

@темы: арт, размышления, ссылки

21:13 

Постмодерн подсмотрен
Это в Батайске Жоржа Батая посвящают в казаки. :D



Вот что пишут:

"Мы отдаем дань глубоким мыслям Жоржа Батая, которые позволяют говорить о нем, как о философе "Русского мира". Речь, например, об исследовании обряда североамериканских индейцев – потлача, суть которого заключается в ритуальном уничтожении богатств племени. Основа русской духовности – это страстное показное расточительство, русский пир, какие бы формы он ни принимал – будь то проведение Олимпиады, уничтожение санкционных продуктов или часы за 37 млн. рублей, подаренные на свадьбу. Потлач – это духовная скрепа страны, и этому не помешают никакие антикоррупционеры из пятой колонны", – говорится в обращении активистов.

Ирония, ня

@темы: "...а мы смеёмся", IRL, арт

Re-Vision

главная