Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:29 

Постмодерн подсмотрен
В Хабаровске школьница на уроке выдала текст Оксимирона за Мандельштама. Учительница ей поставила пятёрку. Видеопруф можно найти.

Прикол здесь в чём. Прикол в том, что "Переплетено", который зачитала школьница, наполнен мандельштамовскими артефактами. Нить и веретено отсылают к раннему Мандельштаму, архитектор проходит красной нитью от Камня до Восьмистиший; швейка, ткачиха, ситец — стихи 20-х годов. Да и вообще в целом начало текста немного дышит Мандельштамом. Учитель не обязан знать все тексты наизусть, да, но у учителя литературы, у хорошего, разумеется, должно быть чутьё на поэтику, однако и его легко развести, сыграв на насыщенности знакомых артефактов. Учителя можно понять, чоуж там.

@темы: IRL, Вконтакте, поэзия

22:28 

Постмодерн подсмотрен
О длине стихотворной строки, или можно ли формализовать телесность в стихе

Статья поэтессы и филолога Натальи Азаровой о телесности длинного верлибра. Длинный верлибр, ведущий своё начало от Уитмена, по мысли Азаровой, напрямую связан с телом читающего: на визуальном уровне длинная строка заставляет долго двигаться глаз и строит сильные горизонтальные связи (в отличие от (силлабо)тонического стиха с сильными вертикальными связями), схожие с прозаическими, в прочтении вслух же строка длится на полный человеческий выдох и именно дыханием регулируется (а не метром). Когда я всё это читал, у меня всё время возникал вопрос: "А Драгомощенко?!" У длинных верлибров Драгомощенко совсем иная стратегия: он сбивает дыхание, путает все горизонтальные связи и не даёт их толком установить, чтение постоянно откидывается обратно к началу строки, проходит по диагонали, ломаными линиями, изломами смыслов и проч. Но немного терпения: в конце статьи про Драгомощенко ровно эти тезисы и были приведены. В качестве такого антитезиса что ли к изначальному тезису о том, что длинный верлибр — это такой телесный стих. Драгомощенко бестелесый.

О связи длинной горизонтальной строки с глазом (и, далее, с эпическим началом) можно подумать и в контексте популярной сейчас мнимой прозы — антипода верлибра. Здесь между глазом и ухом возникает некий зазор, диссонанс, который в чтении проявляется в скрадывании, сглатывании тех мелодических пауз, которые должны возникать между стихами. Часто мнимой прозой записывают какие-то истории в стихах, и тогда при помощи этого диссонанса стихотворение "эпизируется", история подаётся без разрывов, точнее эти разрывы приглушаются, даже в случае анжамбеманов. Но порой мнимой прозой записывают и довольно лирические по своей сути вещи, что же происходит в этом случае? Думаю, тогда возникает не столько "эпизация", сколько вводится некий разговорный модус что ли. Мелодичность размера несколько приглушается, исчезает обычный для поэзии надрыв, возникает словно доверительный разговор (длинный верлибр, например, скорее тяготеет к обратному полюсу: он мелодизирует прозу, часто звучит несколько экзальтированно, верлибр спешит подчеркнуть своё поэтическое начало, мнимая проза — прозаическое (если рассматривать поэзию и прозу не по формальным признакам, а как разные мелодико-речевые стратегии)).

@темы: литвед, поэзия, ссылки

20:55 

Постмодерн подсмотрен
У меня тут выходных пять дней впереди. В связи с чем просто пост, без чего-то особого, то, что мне понравилось в интернетах вчера и сегодня.

Ну, блокировка Рутрекера. Моё отношение к этой блокировке прекрасно выразила вот эта пикча:



"Акция" "Рубль на Дне", которая так и непонятно, была или нет в реале.



Если не было на самом деле — это даже интереснее, потому что тогда это не просто довольно топорный и не очень свежий каламбур от неизвестных "художников", а созданный Лебедевым симулякр акции, акция в акции, где саму реальную акцию подменяет её изображение. Тут хорошее раздолье для размышлений, возможно, не подразумеваемое Лебедевым: о том, во что превращается акционизм в эпоху интернета, как он теряет свою реальность и телесность, обретая взамен то, против чего обычно направлен: популярность и спектакулярность, как акцию легко заменяет сообщение о ней.

А вот другая акция: британский кинематографист Чарли Лайн (пишется Charlie Lyne, порноактриса Чарли Лейн пишется Charlie Laine, не путай!) снял фильм, в котором на протяжении 10 часов в разрешении 4К сохнет покрашенная стена.

Внимание, СПОЙЛЕР

Фильм был снят для того, чтобы наказать британских цензоров, которые должны полностью просматривать фильмы для присваивания им необходимого рейтинга и могут просто запретить для показа некоторые фильмы (например, "Техасскую резню бензопилой" ). В ноябре Лайн начал сбор денег на Кикстартере для внесения необходимого налога, и вот, как узнал я вчера, фильм снят и цензоры его уже отсмотрели. Кстати, краска на стене белая. Лайна могут обвинить в расизме.

Ну, и заканчивая тему современного искусства и интернетов:

мемас с Павленским

@темы: "...а мы смеёмся", IRL, Вконтакте, арт, картинощки

11:52 

Постмодерн подсмотрен
Парадоксы фантастики. О книге Иланы Гомель «Повествовательные время и пространство: Репрезентация невозможных топологий в литературе»

Нарратология — штука сложная. Я с трудом смог хотя бы приблизительно уловить смысл повествовательных приёмов, о которых писала Гомель, да ещё и в пересказе Артёма Зубова. И вот, если попытаться разложить по полочкам, что выходит.

Традиционная нарратология, по мысли исследовательницы, рассматривает литературный текст с позиции ньютоновской физики. Ученые-нарратологи принимают на веру, что мир фикционального повествования соответствует привычному нам, описываемому законами Ньютона трехмерному пространству, где время движется линейно. Но стоит лишь обратить внимание на организацию хронотопа в мифе или сказке, чтобы убедиться: пространство и время в них работают по особым законам, редукционистское описание которых в рамках модели Ньютона грозит созданием упрощенного представления о них.

Короче говоря, "инобытие", представленное в тексте, отлично от привычного нам мира, поскольку повествование усложняет и пространство, и время. Это происходит благодаря феноменам, возникающим на стыке двух модусов текста: диегетического и экстрадиегетичекого, и всё это в поле взаимодействия текста с читателем. Диегетический уровень текста — это сами события, "про что текст"; экстрадиегетический — это повествование о событиях, "как сделан текст"; их взаимовлияния — авторские интенции, созданные для вовлечения читателя в мир фантастического текста, это приёмы, которых Гомель выделяет пять штук.

если кому-то всё ещё интересно

@темы: литвед, ссылки

11:11 

Постмодерн подсмотрен
Год Мандельштама начинается сегодня.

Поэт, которого я читаю уже 10 лет и до сих пор открываю и открываю заново, каждый раз в новом контексте. Хотя что эти десять лет — прошёл век, а Мандельштама так толком и не открыли, не прочитали, не поняли, настолько мощный потенциал заложен в его поэзии. Потому, видимо, так и не опопсел О.Э. толком, разве что по касательной, но и это греет душу, когда видишь, как истерзали, скажем, Есенина, Маяковского или Цветаеву.

Мандельштам у меня в крови, я поверяю им многое из своего и несвоего творчества. Потому я не мог не написать сегодня этот пост, хоть он пустой и пафосный)


@темы: поэзия, празнек

22:11 

Постмодерн подсмотрен
Сорокин, Сорокин... Как пульс чувствует. После новогодней ночи в Германии крестовые походы на мусульман уже не кажутся фантастикой.
Карнавал из 5 главы проходит в Кёльне, кстати.

@темы: IRL

21:33 

Постмодерн подсмотрен
Мой новогодний пост в этот раз будет кратким


Cкачать Гражданская Оборона Новый 37-й бесплатно на pleer.com


@темы: празнек, музыка, картинощки

22:30 

Постмодерн подсмотрен
Случай Алексиевич: «свидетельство» или «литература»?

На Гефтере опубликовали стенограмму дискуссии по поводу Алексиевич, её метода и её Нобелевки. Интересная беседа, особо ценна она тем, что её участники смогли выявить историко-литературный контекст метода Алексиевич, конвенции, в рамках которых она работает, нащупали её авторскую позицию в полифонии свидетельств и вообще неплохо разложили этот, как выразилась ведущая, кейс.

@темы: проза, ссылки

12:55 

Постмодерн подсмотрен
В одной контактовской группе мутили конкурс типа стиш по картинке, не собирался участвовать, но увидел картину и как-то сама всплыла модифицированная лермонтовская строка, и я решил продолжить, интересно стало. Вот что вышло.



по небу полуночи ангел носил-
ки пел и не было сил-
ки дать полнолунного света на чай-
ки но необходимо начать

с того что включить чёрно-белый цвет-
ок на миллионы лет-
еть и ленты в которых ангел повяз-
ка лечат словно приказ

@темы: Вконтакте, поэзия

19:29 

Постмодерн подсмотрен
Тут под новость о "политкорректном" переименовании картин в Rijksmuseum на Гефтер целая статья вышла:

От философии имени к философии современности?

Статья историко-теоретического свойства: об истории понятий имени и названия, об эпохах, когда название что-то значило и не значило, о двух пониманиях аутентичности и, напротив, отказа от диктата аутентичности. Но, при всей интересности этой статьи, мало говорится о самой проблеме переименования. В конце статьи автор взвешивает доводы за и против переименования картины "Молодая негритянка". Интересно, что доводы исходят из эстетических и интерпретационных проблем: мол, смена названия отсечёт какие-то возможные интерпретации, а, с другой стороны, эти интерпретации всё равно неаутентичны, они появляются лишь в нынешнее время, художник же не мог их предполагать (согласитесь, именно в нынешнее время такие доводы и смотрятся наивно), его название чисто номинативно, просто выражено в том дискурсе, каким художник мог тогда пользоваться, этот дискурс исключал негритянку как некий феномен (ведь не могло возникнуть названия "Молодая белая женщина") из "нормы", потому сейчас он неполиткорректен, "Дама с веером" никак не акцентирует внимание на расе => чоб и не переименовать. Как-то незаметно от эстетики перешли к политике, причём исключительно внутри позиции "за", позиции "против" же такого не предоставили.

Можно попробовать это сделать вот с какими аргументами. Да, дело не в интерпретации, дело в дискурсе. Но переименование — это же тоже не преодоление актуального дискурса, а тупое следование за ним. Легко бороться с мертвецами, труднее бросать вызов тому, что формирует наше мышление здесь и сейчас. Если сейчас на слове "негр" действительно висят негативные коннотации, поражением будет от этого слова отказаться, вытеснить его куда-то на периферию, к обсценной лексике, превратить его в стигму и оскорбление. Это унылое покорство дискурсу. Борьба с ним является борьбой с этими негативными коннотациями, это борьба за очищение репутации, а не за вдалбливание в гетто. Слово необходимо поставить на положительный поток, чтобы любой негр мог сказать "ну да, я негр, и чо? Будто это на что-то влияет". А загон в лексическое гетто вообще лишит слово положительных/ нейтральных коннотаций, и нормальное слово станет очередным ругательством, будто негр — это плохо или постыдно.

Вот, скажем, слово "мужик" как-то лишилось своих негативных тонов (всяческих крепостнических вот этих вот. Или можно вспомнить, как, вроде бы, Карамзин фалломорфировал от слова "парень", сейчас вполне себе позитивного) и обросло позитивными (чего пока трудновато сказать о "бабе", увы, впрочем, это уже лежит в области другого дискурса, русско-патриархального, с которым тоже необходимо бороться).

В общем, любое табу, кмк, являясь инструментом репрессии, провоцирует возникновение неврозов и перверсий, в то время как честная работа с болевыми точками приводит к преодолению боли и травмы.

@темы: арт, размышления, ссылки

21:13 

Постмодерн подсмотрен
Это в Батайске Жоржа Батая посвящают в казаки. :D



Вот что пишут:

"Мы отдаем дань глубоким мыслям Жоржа Батая, которые позволяют говорить о нем, как о философе "Русского мира". Речь, например, об исследовании обряда североамериканских индейцев – потлача, суть которого заключается в ритуальном уничтожении богатств племени. Основа русской духовности – это страстное показное расточительство, русский пир, какие бы формы он ни принимал – будь то проведение Олимпиады, уничтожение санкционных продуктов или часы за 37 млн. рублей, подаренные на свадьбу. Потлач – это духовная скрепа страны, и этому не помешают никакие антикоррупционеры из пятой колонны", – говорится в обращении активистов.

Ирония, ня

@темы: "...а мы смеёмся", IRL, арт

19:35 

Постмодерн подсмотрен
Я стараюсь никого и ничто не возводить в ранг священной коровы, от любого близкого явления уметь держаться на ироническом расстоянии. Есть культурные феномены, которые очень близки мне, которые как бы являются значимыми кирпичиками моей идентичности. Они когда-то много для меня значили, определили мои вкусы, стали поворотными вехами. От таких вещей трудно остраняться, но необходимо, поскольку любое их пользование другими может оказаться неприятной вещью (помню, каким сильным ударом была для меня экранизация Нарнии, ведь в неё я играл упоительно всё детство, у меня была своя Нарния, сильно отличная от той голливудской хуиты, которая вышла).
Вот, например, на бордах стали популярны мемесы с Летовым. Летов для меня значит довольно много, а мемесы часто несмешные, в основном это игры цитатами из песен, сравнения со Скриллексом и фотожабки. Хотя аниме-девочки смотрятся рядом с ним довольно мило.
Если бы я был идейным одержимым, мне бы то и дело припекало от всех этих мемасиков, поскольку, наверно, неприятно наблюдать, как скользкий ржущий интернет-постмодернизм поглощает и превращает в хохотач как тяжёлую болезненную поэзию, так и идеи перманентного протеста, как визуальный, так и культурный образ Летова. Но я человек амёбообразный и лёгкий, потому с интересом смотрю эти мемчики и пытаюсь найти среди них хоть что-то интересное и остроумное. Ну, на крайняк что-нибудь на случай важных переговоров.


@темы: "...а мы смеёмся", IRL

14:04 

Постмодерн подсмотрен
Анатолий Осмоловский на Кольте наконец выразил внятно, почему к современному акционизму (типа Павленского и всё такое) эти ребята (акционисты 90-х, ну, и критики корнями оттуда же) относятся неоч:

«Наша деятельность — что моя, что Бренера, что Кулика, что Авдея Тер-Оганьяна — была направлена против всех. Иногда даже в буквальном смысле. У нас не было аудитории. Более того, аудиторию мы сознательно от себя отталкивали, потому что основной идеей нашей было ни в коем случае не создавать образ, с которым можно было бы идентифицироваться. Образ должен был быть исключительно негативным. Почему? Потому что: 1) отсутствие аудитории — это подлинная свобода; 2) все механизмы идентификации с художественными образами считались нами глубоко репрессивными и реакционными. Они размагничивают протестные импульсы в человеке.
<...>
Мы старались избежать уголовного преследования. Это было связано не столько с тем, что нежелательно сидеть в тюрьме (хотя и с этим тоже), сколько, прежде всего, с тем, что художественный жест не может оцениваться, если человек попадает в тюрьму. Потому что, когда человек сидит в тюрьме, дистанция между его акцией и, условно говоря, зрителем нарушается. Если человек в тюрьме, о нем невозможно ничего сказать объективно — хорошая его акция была или плохая. Если скажешь, что хорошая, все подумают, что ты ангажирован и пытаешься человека, условно говоря, отмазать или, по крайней мере, дать ему надежду, что он сидит в тюрьме не просто так. А если говоришь, что акция была плохая, то ты человека как бы топишь. И в том, и в ином случае высказывание становится невозможным. Это не моя мысль, а Валерия Подороги, который совершенно верно заметил: про акции 1990-х годов можно было говорить — искусство это, не искусство. А про сегодняшние акции невозможно говорить — искусство это, не искусство, потому что на самом деле это вид специфической политической борьбы. А политическая борьба требует аудитории. Потому что без аудитории борьба абсолютно бессмысленна. Павленский имеет свою аудиторию. Он ее очерчивает в текстах, которые пишет перед каждой своей акцией. Да, это особый вид политической борьбы. И мне трудно судить, что с Павленским дальше произойдет, есть ли шанс у него какой-то. В аудитории — ложь этого акционизма, если его пытаться квалифицировать как искусство.
<...>
Я хочу сказать, что момент формального ненарушения Уголовного кодекса был очень важен. И прежде всего для того, чтобы действие зависало, чтобы было непонятно — искусство это или не искусство. Чтобы можно было свободно спорить на эту тему. Без скрытой репрессии ангажированного мнения (в ту или другую сторону). А чтобы действие было неоднозначно квалифицируемо, подвергаться уголовному преследованию, естественно, не рекомендуется. Вот поэтому, кстати, мне так понравилась акция Pussy Riot. Они же вообще сидели ни за что. Они не нарушили Н-И-Ч-Е-Г-О! Они вбежали на солею и спели там песню. Собственно говоря, тут даже административного нарушения нет никакого. Формально в акции Pussy Riot не было совсем никаких нарушений. А то, что их раскрутили на два года зоны, — это абсолютное злоупотребление режима властью. Что же касается Павленского, то здесь, конечно, нарушения есть.

— Подожженная дверь?

— Порча государственного имущества. Мне вообще очень сложно представить, что за него вступятся какие-то международные, условно говоря, силы. Потому что, в общем, напасть на офис спецслужб… Думаю, вряд ли это кто-то одобрит. Спецслужбы — они как бы выполняют какую-то роль, необходимую государству.
<...>
Знаете, сейчас в это сложно, опять же, поверить, но тогда в художественном кругу была стандартная фраза: это уже было. Что бы ты ни сделал, тебе говорили: уже было. Преимущественно это адресовалось молодым людям. Я даже написал такую фразу в манифесте «НЕЦЕЗИУДИК»: если я буду кидать в зал говно, а интеллектуал скажет, что это уже было, то я буду кидать говно до тех пор, пока он не закричит: «Что это за хулиганство?». На самом деле, эта фраза достаточно важная. Если все уже было, то реальность, как мы тогда говорили, тотально «затекстована». Любое действие, которое ты мог бы совершить, уже совершалось. Оно же уже было, значит, оно является историей, а то, что есть история, затекстовано. История — это ведь текст, правильно? И основная наша задача была — произвести что-то, что прорвало бы эту затекстованность. Прорыв был той самой реакцией на кидание условного «говна». «Что это за хулиганство?» А хулиганство — это и есть реальность. Конечно, все это авангардистская ориентация, авангардистский вектор, который всегда осциллирует между реальностью и искусством. И непонятно, что это, — искусство или реальность. Собственно говоря, все наши действия — и «<Хуй> на Красной площади», и разные другие — все это были осцилляции между искусством и жизнью. И как раз мы начали беседу с того, что было создано дискурсивное поле для понимания этих жестов как искусства. А в то время такого поля не было, и многими все это не воспринималось никак.
<...>
конечно, какие-то люди в концептуальной среде до сих пор все это ставят под сомнение. Но — нет. Давно уже считается, что акционизм — искусство. И никаких проблем по этому поводу нет. Но в том-то и дело, что, когда нет проблем, становится неинтересно. Почему, скажем, Авдей Тер-Оганьян так скептически относится к Павленскому? Именно поэтому: дискурсивное поле — считать акционизм искусством — уже создано. Все ясно. Что Павленский хочет доказать? Что это искусство? Ну да — искусство. И именно по этой причине все это переносится в совершенно другую область — в область политического действия. То есть он играет на повышение. Вот будет реальный срок. Но я уже говорил, что когда получается «хулиганство», то тоже нехорошо.

— И это тоже все понимают. Ну, понятно же, зачем и по какой причине Павленский поджег именно эту дверь.

— Ну да — естественно.

— И интерес вызывает, как вы правильно заметили, только то, чем художники готовы жертвовать ради таких действий, — время.

— Хочу добавить. Я считаю, что аскетический путь и жертвенность — это все очень и очень в традиции народовольческого движения. Когда смотришь на Павленского, вспоминается Рахметов. Но — честно хочу сказать — меня перспектива, которая из Рахметова последовала, не очень вдохновляет. Аскетический путь приводит в конечном итоге к сталинизму. Сталин, кстати, был аскетом известным. Что после него осталось? Сапоги, гимнастерка и, говорят, вырезанная картинка из журнала «Огонек», которая была приклеена у него в кабинете. Сталин был аскетом. И большевики все были аскетами. Аскетизм приводит к радикальной дифференциации, что в конечном итоге обязательно приводит к массовым репрессиям. Вот если ты строишь свою жизнь по принципу единой линии, отказываясь от всего лишнего, ты в конце концов и в политике начинаешь так же действовать. Сталин — это аскетический путь российской государственности.

— Среди акционистов 90-х, короче говоря, аскетов не было.

— Нет, мы были эпикурейцами. Мы все принимали, всему радовались, все должны были попробовать. Веселье должно было быть каждую минуту, девушки, алкоголь, наркотики и… «инъекции осмотрительности» (говоря словами Делеза). Свобода — вот наша основная идея. Считаю путь аскетизма абсолютно репрессивным и преступным.»

@темы: арт, копипаста, ссылки

20:48 

Постмодерн подсмотрен
с праздником


@темы: фотащки, празнек, facepalm.jpg, IRL

19:10 

Постмодерн подсмотрен
Дискуссия о чтении в нынешнее время (Куприянов, Наринская, Подорога)

В этой дискуссии особенно интересен Подорога. Он как философ видит картину как-то с большей высоты что ли. Да, о чём беседовали Куприянов и Наринская, книга как репрезентативный знак, как мем визуальной или интернет-культуры, а не собственно текст, встроенность книги в некую сеть (отсылки к книге Байяра, опять же), разные уровни чтения, всё это тоже интересно, но Подорога как бы из этого всего что-то цельное выстраивает и добавляет некоторые нюансы, которые могли бы показаться незначительными. Подорога адепт телесности, телесного, эротического подхода к искусству, не совсем такой уж прям антигерменевтики в духе Зонтаг, но близко, у него своя философия, и вот это чувствуется, когда его взгляд проходится по таким вещам, на которые его собеседники внимания и не обращают, будь то отношение книги и руки, понимание устройства книги (непонимание - электронной книги и текста в интернете), отношение читателя со временем на чтение, быстрое и медленное время = быстрому или медленному чтению и проч.
Да, в записи изрядное количество досадных орфографических ошибок, думаю, это вина того, кто набирал текст, а не беседующих)

@темы: ссылки

16:03 

Постмодерн подсмотрен
Небольшая беседа Сергея Сдобнова с Данилой Давыдовым

Тема всё та же меня волнует: маргинализация литературы и особенно поэзии. Проблема "просвещения", связанная с расколом литературы на привычную массам конвенциональную и непривычную и сложноватую для понимания "современную".

Не очень понятно, каким образом можно объяснить широким массам вещи, требующие уровня рефлексии, который не задан жизненным опытом, образовательным цензом, способом восприятия мира вокруг. Очевидно, что из ряда имен, что могут быть выдвинуты как просвещенческий проект, будут отмечены и выделены непрофессиональными читателями-слушателями те, которые похожи на «веселенькое» или «ужасненькое». Они не такие, но похожи, это такой рекреативный ресурс; либо тексты, похожие на то, что учили в школе: это выглядит как литература. Все, непохожее на это, оказывается в слепой зоне. Не надо, впрочем, недооценивать реципиента, он сам может всплыть и найти все, что ему надо.

Горизонтальные связи работают. Просвещение — штука хорошая, когда есть возможность доступа к источникам, когда есть свободная информация; она должна быть тотальной, эта свобода. Я против не только цензуры, но и авторского права, и целого ряда типов информационной политики, нацеленных на умолчание. Мне кажется враждебной не только авторитарность власти, но и авторитарность бизнеса, авторитарность однозначных идеологий, в том числе и оппозиционной. Но при абсолютной открытости информации нашему реципиенту нужно сделать некоторое усилие. Впихивать ему культуру совершенно бессмысленно и вредно для всех. Мы прекрасно понимаем, насколько испорчена репутация русской классики ее преподаванием в средней школе. Преподаванием занимались и занимаются отнюдь не только Анатолии Якобсоны, но и всякие персонажи, которых к детям подпускать нельзя на два километра; именно такие люди — бóльшая часть педагогической интеллигенции, которая и есть один из главных врагов культуры, как и культурная бюрократия. Просвещение невозможно — возможно личное усилие, хочешь знать — найдешь источник информации, кнопка «поиск» доступна, и ты знаешь, что эта кнопка существует. Под просвещением подразумевают не формирование высокого облика человека, а привитие определенных моделей поведения. Заставить жителя села N полюбить стихи Андрея Сен-Сенькова или Фаины Гримберг — это проявление тоталитаризма и садизма. Если есть потребность, то человек пробьется к Бродскому, от него — к «Московскому времени», а там, может, и Фаину Гримберг начнет читать. Может, и не пробьется. Вся культура в этом заключается, все существует в разных нишах. Вот мы с тобой понимаем хорошие тексты (или надеемся, что понимаем, или делаем вид, что понимаем), но, наверно, не сможем объяснить квантовую физику или больше пяти минут говорить о додекафонической музыке. Что это, менее важные задачи, чем знание стихов, например, Данилы Давыдова?


Я свидетельствую, что это работающий путь для каждого заинтересованного.

@темы: ссылки, поэзия, копипаста

21:17 

Постмодерн подсмотрен
Мне тут физиотерапию прописали. Вручил мне врач направление, а там такой странный человечек нарисован



Так я и не понял, зачем он там, что собой олицетворяет и почему он такой кривой (что с его ногами?)

@темы: картинощки, IRL

19:54 

Постмодерн подсмотрен
Охуенно спрыгнул с грузовика во время разгрузки товара: растянул связки на левой ноге. Лежу теперь дома и охуеваю от боли, а мог бы наслаждаться покоем и бездельем. Хорошо, палет с товаром сверху не накрыл, а то был бы сейчас с переломами и месяцами бесплатной работы. Остановил этот пиздец ценой ноги.

@темы: дыбр

14:49 

Постмодерн подсмотрен
ввечеру речь кровоточит
ночью противоречит
рано утром кричит
вороньём
своровавшим ключи
днём
остаётся исключительно
враньё

@темы: поэзия

19:47 

Постмодерн подсмотрен
Отзывы на статью Т. Вайзер о влиянии травматического (и особенно военного) опыта на язык постсоветской поэзии:

Кирилл Корчагин замечает, что война в современной поэзии часто может обозначать не собственно войну и не отсылать к военному опыту, а являться кодом, через который рационализируется характерное нынче введение в поэзию телесности и телесной трансформации. С другой стороны, фрагментированная речь может и вовсе не отсылать к телесности и являться руинами целого, наоборот, например, в поэзии Андрея Черкасова разрозненные речевые фрагменты пытаются стать целым; Корчагин относит это к традиции, идущей от Вс. Некрасова.

Станислав Львовский написал очень обстоятельный отзыв, это его конёк, война, там, травма; он разложил травмы, возможные для трансляции в современной поэзии, по полочкам: какая травма, как могла появиться в поэзии 00-10-х, какие поколения и как её использовали. С примерами.

Наконец, Илья Кукулин пересматривает само понятие травмы и других метафор, используемых в статье, а также напоминает, что помимо травм язык может создавать традиция, указывая на поэтику Гёльдерлина в качестве предшественницы поэтики Целана.

Ну, и ради справедливости ответ Татьяны Вайзер на отзывы, но он скучный какойт.

@темы: ссылки, поэзия

Re-Vision

главная