Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: размышления (список заголовков)
10:17 

Митинги школьников

Постмодерн подсмотрен
Итак, за пару дней митинги успели осмыслить и мифологизировать. Уже под вечер воскресенья была создана главная трактовка, главная проблема и главный миф митингов, который и стал обрабатываться в дальнейшем: "митинги школьников". На огромное количество молодых людей обратили внимание все, и каждый счёл своим долгом объяснить это. И вот какие причины, наверное, из этих объяснений можно выделить, или Что характеризует новое поколение в политическом плане?

- Утопия 90-х. Это реально новое поколение, это те, о которых шутковали в интернетах, что они прожили всю жизнь при Путине и ничего больше не знают, а значит, и не захотят, не с чем сравнить. На деле оказалось немного иначе: особый фан 90-х превратился для них в некий утопический миф, который поддерживался ностальгичной оптикой поколения постарше; этот миф начал выражать себя через эстетику, моду, с особой ироничной оттяжкой, конечно, но тяготение очевидно. В преддверии митингов на этот миф наложился опыт более близкий, но всё такой же смутный и, главное, неудачный:

- Незакрытый гештальт Болотной. Разочарование и фрустрация от протестов 2012-го и их последствий через старшее поколение коснулись нынешней (около)школоты тоже в уже готовой оболочке мифа. Этот неудачный опыт вполне способен восприниматься как вызов и, как и в случае с 90-ми, он романтизирован, он так или иначе воспринимается как ориентир и требует повтора со стороны нового поколения.

- Невключённость и безальтернативность. Становление гражданской сознательности именно в это шизоидное время, когда возник и быстро опустел, но не пропал агрессивный дискурс ведущих тв-медиа, всё больше расходящийся с реальностью и всё ярче становящийся психотическим, но направленный на совсем иное поколение, не умеющий в язык нынешней молодёжи, так вот, это становление происходит вне исчерпавших себя баталий, вне оппозиций, сформированных 2012-ым, и не находит себе места в политическом дискурсе. Все попытки власти говорить о патриотизме насквозь лживы, гнилы и старпёрны, институции, в которые могла бы себя включить молодёжь, свёрнуты — людям негде выражать себя политически. Кроме этого, действующие раньше отсылки к "стабильности", которыми можно было кормить недовольных, уже не работают, терять по сути нечего, никакого позитивного будущего не видно, а старики из власти — будь они представлены депутатами или училками, учителя же тоже власть для школьников, даже родаками — покушаются на главную свободу — интернеты. А интернеты, что самое главное, это не просто источник мемасов.

- Мобильный интернет как определяющий мышление медиум. Новое поколение сформировано не просто интернетом, а мобильным интернетом. Он позволяет одновременно находиться и в реале, и онлайн, существовать в пересекающихся мирах и, при случае, мгновенно переходить между ними. О протестах 11-12-х годов по всему миру говорили как о протестах из Фейсбука, для нынешнего митинга уже и Фейсбук стар, в дело вступают более молодые и гибкие сервисы, одни из них закрыты, другие, напротив, открыты. Мессенджеры — непубличное пространство, позволяющее координироваться без лишних глаз. И стримы, превращающие реальность в паноптикум, фиксирующие всё здесь и сейчас и транслирующие в открытый доступ. Подобные медиумы формируют и определённое мышление, если стационарный интернет гордился своей горизонтальностью, то чего уж говорить о мобильном, он не просто горизонтален сам по себе, он ещё и вступает в синтагматические связи с реальностью и начинает за ней следить и корректировать. Всё большую популярность среди молодого поколения набирает и даркнет. Дети дают отпор посягательствам взрослых на их свободу, взрослые этого пугаются и выдумывают синих китов, например, а интернет начинает этих китов воплощать. Это больше чем конфликт поколений, это конфликт медиумов, конфликт структур мышления и сообщения, которые формируют эти медиумы. "Быть онлайн" теперь вовсе не значит "быть вне реала", возможность быть одновременно и в реале, и онлайн приводит к тому, что интернеты покушаются на реал, а реальные действия могут быть совершены ради Спектакля в интернете: если раньше тебя бы не заметили, сейчас достаточно сделать стрим, выложить видео, запилить пост и получить свою дозу хайпа. Кроме того, невключённость нового поколения в политику приводит к появлению новой формы поиска подростками собственной идентичности, отличной от привычных нам "субкультур".

- Поиск идентичности в политических координатах. Это, конечно, не серьёзное отношение к политическим проблемам, а примерка стиля, причём не столько во внешнем виде, как раньше, а именно в репрезентации себя в интернетах. Это реакция на скорость информации, на требование ориентироваться в потоках "пост-правды", на хайповые инфоповоды. Пояснить надо не за шмот (хотя и за шмот тоже), а за отношение к инфоповоду. Не "с какого раёна", а с какого квадранта политических координат, левачок, правачок? Как относишься к феминизму/ЛГБТ/Трампу? Увы, я сейчас слишком упрощаю этот пункт, на деле тут необходимо очень много разбираться и, желательно, на временнОй дистанции и через собственный опыт, у меня же ситуация обратная, я нахожусь на дистанции от этого опыта, но во время его формирования. Потому я могу сказать лишь о том, что у меня возникает такое чувство, но насчёт его соответствия действительности я хз. Впрочем, каждый пункт этого расклада по большей части мифологичен, кидайте тапки в каментах, обсудим, чо) это событие свежее и неоднозначное, его ещё осмыслять и осмыслять, давайте делать это вместе)

Ну а вообще всё это в целом накладывается на вполне понятную причину, которой одной, наверное, и достаточно:

- Молодая горячая и заскучавшая кровь жаждет выполнения своей эдиповой миссии)) Над ними не довлеет советская травма, зато манит миф свободного и открытого гражданского общества, в котором они могли бы комфортно проявлять себя сообразно своим амбициям, а не расположению к раздающей руке. Да, это мои личные романтические сопли, это моя эйфория от митингов, дайте же помечтать немного, ну ёпта)

@темы: размышления, IRL, ссылки

10:20 

Постмодерн подсмотрен
В связи с разочарованием от Сен-Сенькова вспомнил о другом поэте, Викторе Лисине. Помню, он начал активно раскручиваться прям на моих глазах году в 13-14-ом, выходили подборки, публикации, критика. И тогда мне прям вкатила его поэтика, хотя, кажется, он ещё не успел обрести чёткого голоса: в его стихах звучали то Айги, то Сен-Сеньков пополам с Цветковым-мл., то Василий Бородин, но не конкретно, а отзвуками, при этом было у него и своё измерение, которое могло бы раскрыться со временем в собственной системе координат. Особенно это касалось миниатюр. Вот такие были стихи, например:

* * *
ледяная скорлупа воздуха

ползаю
на
крыльях

рождение


Или:

***

1

как
мякиш
макаешь в кровь

сердце

2

простукивая ложечкой где голос ребенок

3

небобо говорит
небобо


А вот рифмованное:

***

так пасмурно, с дождями
играют тучи в домино,
а мы летим на дельтаплане
нам все равно

а мы летим себе дожди
среди воздушных масс
и птица крови и воды
дождливо бьется в нас


Потом у него был неплохой "деревенский" цикл, и я уже было почувствовал, что вот, раскрывается поэт. И вдруг его куда-то понесло. Если заглянуть на Полутона, можно там увидеть суть его последних публикаций, названия их говорят сами за себя, выглядят они примерно так "привет, я Лисин, а это мой Юляш, а это усы Аркадия, а это небо и Аллах, я гуляю, раздеваюсь, примеряю усы Аркадия, обмазываюсь говном и дрочу" и проч в том же духе, в самих подборках не менее несусветная дичь. И я всё надеюсь, что чуть позже это смогут как-то отрефлексировать и объяснить и даже найти в этом ценность, кто знает, может это проект такой навроде приговского, а я всё наивно ожидаю лирики. Ведь зачем-то включил Лисина во второй номер "Воздуха" за 2016 Кузьмин, а там тоже подборка пиздецкая, в которой вполне адекватные, но не самые оригинальные тексты типа такого:

Влюблённые солдаты

Два солдата играют
в бадминтон ядерной бомбой
им хорошо вместе и не очень
важен счёт и победы.
Им нравится просто держать
её над землёй просто
нравится звук от удара
плода сорвавшегося с
древа


перемежаются с невнятной ебаниной вроде:

Здесь я умру

Перед убоем корова сказала Россия
трава сама себя от армии косила
стояли петухи с отрубленной башкою
и становились шаурмою

Здесь конь ебётся и коня валяет здесь
музыка из пианино из нефти и бензина
здесь я умру большим как хуй и столь же никому не нужным тоже

Весна из мёртвых гладит мою спину
корова выкакивает мину кузнечик в
зад отечество кусает и снег из живота
кишками выпадает.


которая тоже не особо оригинальна на самом деле. У подборки словно нет композиции, она вся состоит из разнородных стихов, и ухватить настроение невозможно. Опять же, может, оно и надо так, а мне просто бомбит от неоправданных ожиданий. Возможно, надо быть немного гибче.

А вот другой случай

@темы: поэзия, размышления

13:52 

Постмодерн подсмотрен
Умеет жюри НОСа внезапно всё перемешать нахуй. Премию вручили... Борису Лего за "Сумеречные рассказы". Даладна! Впрочем, не самый худший вариант.

АПД. А вообще, если подумать, то это вариант даже вполне себе оптимальный. Особенно если делать упор на социальности. Потому что в сфере словесности там особо блестящих вещей и не было. Разве что Мартынова можно было отметить за регулярность его жеста отказа от старой словесности, за этакую войну с ветряными мельницами логоцентризма. Ничего более свежего в этот раз просто не наблюдалось. Это в прошлом году был Ильянен, была Барскова. А тут пришлось, видимо, сосредоточиться на связке словесности и социальности, и в этом отношении Лего более чем хорош. Он пишет о настоящем хотя бы, и пишет тревожно. Мартынов упивается своими миксами, Петрова — своим Римом, Кузнецов создаёт сентиментальную антологию 20 века и все они мимо настоящего России. А Лего вырывает свои мрачные фантазии прямо из наших тревожных дум о происходящем и даже успевает более-менее оформить, пусть и не так виртуозно, пусть и несколько попсово, но не до уровня Авиатора, с претензией как бы.

В общем, выбор вроде норм.

Константин Мильчин о премии

А вот так скучно проходили дебаты
запись создана: 24.01.2017 в 22:06

@темы: ссылки, размышления, проза, IRL

17:40 

Постмодерн подсмотрен
Удивительно, совсем недавно (не помню день, вроде когда объявили о победе Трампа) Алина предложила посмотреть фильм из её детства, такая русская мелодрама 00-х с трагической концовкой на разрыв аорты а-ля 90-е. Фильм называется "Лиса Алиса" вроде, и там брат с сестрой (около 20 лет обоим) похищают дочь французского посла (в целях мести ему), чуть помладше возрастом, у той потихоньку развивается стокгольмский синдром (тем более, что сестра, та самая Алиса, открыла ей правду, какой её папочка урод), и они все втроём решают свалить в деревню к бабушке, жить там небольшой коммуной и не возвращаться к своим родакам. Кончилось всё, как водится, ментами, оцеплением, маслиной в бок парню (нехуй с волыной выходить) и разрушением нежной молодой любви пьяным жестоким ботинком этим жёстким репрессивным аппаратом взрослого социума. Это звучит иронически в обсуждении киношки, но когда схожий сюжет внезапно происходит ИРЛ, становится как-то... стрёмно не стрёмно, но как бы неудобно. Или обидно.

Да, вот именно обидно и стыдно перед этой псковской парочкой, Денисом и Катей, впрочем, и за них немного тоже, но им я скорее сочувствую. Сюжет мелодраматичной трагедии ИРЛ разыгрывается не сам по себе, его подталкивают жуткие законы жанра. Непонятно, где, но очевидно, что где-то живая жизнь этих подростков начинает выстраиваться в структуру определённого жанрового нарратива и переплетаться с ней. Все жесты и аффекты ребят продиктованы этим жанром, Спектакль (который они сами включили в Перископе) ждал всего этого, а сами ребята оказались вовлечены в него и не нашли сил выбраться, а помощь со стороны не пришла. Увы, они оказались под двойным прессингом. С одной стороны их прессовали культурные клише типа "Ромео-Джульетты", "любовь-выше-жизни" и прочий романтичный и оттого опасный бред. Эти клише воспроизводит всякое нарративное фикшн-медиа типа бульварной литературы и киношек, но эти же клише начинают создавать схожий нарратив и в жизни, если вовремя их не отрефлексировать и не повернуться к Спектаклю спиной, оценив живую жизнь выше клише и просмотров стрима. Потому, кстати, я не называю их, как любят это сейчас делать, Бонни и Клайд: этот образ тоже является опасной романтизацией. Но кроме "книжной" (назовём её так, по старинке, разумеется, речь не только и уже не столько о книгах, но вы понели) культуры их куда больше поимела культура бытовая и социальная. Бытовая в виде их семей с ебанутыми родаками, которые не воспринимают своих детей в качестве чувствующих, противоречивых субъектов, находящихся в состоянии кризиса собственной идентичности (оттого они и следуют за установками "книжной" культуры, которые предлагают им готовые сеты для идентичностей), впрочем, родители тоже не всегда способны преодолеть сеть клише и стереотипов собственных, уже закосневших идентичностей и социальных связей и ценностей, так что ебанутые они тоже как бы условно, но ебанутые. А социальная проявилась в действиях репрессивного аппарата государства, которые всё-таки ориентированы на репрессии, на "держать и не пущать", а вовсе не на помощь, облегчение выхода из жанрового заноса в живую жизнь. В жизни подростков возникла складка, водоворот, рана, если хотите, хаос, который необходимо было как-то пройти. Тут на помощь пришёл жанровый сюжет, стал рулить по-своему, у раны хотя бы появились очертания. Но исцеления не пришло, пьяный жестокий ботинок полиции просто начал по этой ране пинать, чем всё усугубил, разумеется. Правы те учителя и психологи, которые говорили, что ребята кого-то ждали, какой-то помощи, которая выведет их из заноса.

В общем, от этой истории остаётся некое чувство жалости по отношению к ребятам и обиды по отношению к социуму и тем клише, которые помогли такому сюжету сложиться ИРЛ. Вообще-то, когда мизулины говорят, что виноваты игоры и анимы, доля правды в этом есть, но только малая доля. "Книжная" культура остаётся в фантазиях, если бытовая и социальная позволяют жить комфортно и не дают "книжной" завладеть жизнью. "Книжная" культура формирует совсем надстроенные надстройки типа эстетики, воспринимать же реальность адекватно и отделять "книжную" культуру от живой жизни поможет только среда, в которой подросток формируется. Если среда так или иначе травмирует субъекта, на место травмы тут же всасывается символическое и смешивается с реальным. Так и приходят сюжеты мелодрам к нам в новости.

@темы: IRL, размышления

21:54 

Постмодерн подсмотрен
В принципе, машина пока может лишь воспроизводить дискурсы, но не производить новые. Т. е. вот был сымитирован текст уже готового дискурса (летовского), но чтобы создать такой дискурс с нуля, необходим частный телесно-культурный опыт конкретного субъекта и умение воплотить этот опыт в системе знаков наиболее аутентично, а точнее даже изменить эту систему, преломить собственным опытом. Доступно ли будет это машине? Хз. Главное, что проблема автомата на самом деле лишь разновидность проблемы эпигонства как такового. Это всё же на уровень ниже собственно искусства (высокава типа, в смысле переднего края эстетических культурных практик) , это уже из области более утилитарных практик.

@темы: поэзия, размышления

19:29 

Постмодерн подсмотрен
Тут под новость о "политкорректном" переименовании картин в Rijksmuseum на Гефтер целая статья вышла:

От философии имени к философии современности?

Статья историко-теоретического свойства: об истории понятий имени и названия, об эпохах, когда название что-то значило и не значило, о двух пониманиях аутентичности и, напротив, отказа от диктата аутентичности. Но, при всей интересности этой статьи, мало говорится о самой проблеме переименования. В конце статьи автор взвешивает доводы за и против переименования картины "Молодая негритянка". Интересно, что доводы исходят из эстетических и интерпретационных проблем: мол, смена названия отсечёт какие-то возможные интерпретации, а, с другой стороны, эти интерпретации всё равно неаутентичны, они появляются лишь в нынешнее время, художник же не мог их предполагать (согласитесь, именно в нынешнее время такие доводы и смотрятся наивно), его название чисто номинативно, просто выражено в том дискурсе, каким художник мог тогда пользоваться, этот дискурс исключал негритянку как некий феномен (ведь не могло возникнуть названия "Молодая белая женщина") из "нормы", потому сейчас он неполиткорректен, "Дама с веером" никак не акцентирует внимание на расе => чоб и не переименовать. Как-то незаметно от эстетики перешли к политике, причём исключительно внутри позиции "за", позиции "против" же такого не предоставили.

Можно попробовать это сделать вот с какими аргументами. Да, дело не в интерпретации, дело в дискурсе. Но переименование — это же тоже не преодоление актуального дискурса, а тупое следование за ним. Легко бороться с мертвецами, труднее бросать вызов тому, что формирует наше мышление здесь и сейчас. Если сейчас на слове "негр" действительно висят негативные коннотации, поражением будет от этого слова отказаться, вытеснить его куда-то на периферию, к обсценной лексике, превратить его в стигму и оскорбление. Это унылое покорство дискурсу. Борьба с ним является борьбой с этими негативными коннотациями, это борьба за очищение репутации, а не за вдалбливание в гетто. Слово необходимо поставить на положительный поток, чтобы любой негр мог сказать "ну да, я негр, и чо? Будто это на что-то влияет". А загон в лексическое гетто вообще лишит слово положительных/ нейтральных коннотаций, и нормальное слово станет очередным ругательством, будто негр — это плохо или постыдно.

Вот, скажем, слово "мужик" как-то лишилось своих негативных тонов (всяческих крепостнических вот этих вот. Или можно вспомнить, как, вроде бы, Карамзин фалломорфировал от слова "парень", сейчас вполне себе позитивного) и обросло позитивными (чего пока трудновато сказать о "бабе", увы, впрочем, это уже лежит в области другого дискурса, русско-патриархального, с которым тоже необходимо бороться).

В общем, любое табу, кмк, являясь инструментом репрессии, провоцирует возникновение неврозов и перверсий, в то время как честная работа с болевыми точками приводит к преодолению боли и травмы.

@темы: арт, размышления, ссылки

22:16 

Огонь у Павленского

Постмодерн подсмотрен



Огонь — новый элемент, с которым работает Павленский. Тело себя тоже ещё не исчерпало, но огонь приносит новые смыслы, обращается к новым аллюзиям, на его основе строится иная художественная стратегия и, что самое интересное, он приводит к несколько иным результатам акции.

Акции, в которых художник использовал собственное тело — своего рода метонимии, художник, словно на карте, показывает на собственном теле то, что происходит с телом какого-либо сообщества или институции. Он как бы даёт своё материальное тело (с органами) в аренду образованиям, чьё тело не является материальным (без органов). Причём эти образования прямо соотносятся с телом художника, оно в той или иной степени зависимо от них или встроено в них. Эти акции ориентированы на чисто российский контекст: это российские образования и тела.

Огонь у Павленского появился в групповой акции "Свобода" в 2014 году, и потому эту акцию, оставайся она единственной, можно было воспринимать как исключение, сделанное для группы. Но сегодня, после акции "Угроза", можно заметить как сходства акций с применением огня, так и отличия их от акций с применением тела.

Прежде всего, как самое очевидное, в огненных акциях художник совершенно не использует своё тело как материал. Материалом служит какой-то предмет, огонь и сам процесс поджигания. Оно и понятно: огненные акции имеют другой вектор. Они направлены уже не на тела, а на действия. Телесные акции были по сути статичными, пространственными, в них большую роль играло отсутствие возможности действовать (говорить, двигаться; акция "Отделение" на этом фоне несколько отличается: в ней действие как раз очень важно, но это действие отрицательно заряжено, инородно телу и, кмк, равняется невозможности защиты (от ножа) как положительного действия тела). Огненные акции действенны, огонь не может быть статичным. Действия эти теперь — это не метонимия, а имитация. Имитация с целью поддержки. В них заложен месседж "Я с вами!", направленный определённым людям, месседж "Я делаю то же, что и вы!". И обе акции связаны с Украиной. "Свобода" — это имитация действий майдановцев, прямая и очевидная. "Угроза" — акция более тонкая. Поджог двери — это имитация тех действий, которые приписывают Сенцову и Кольченко, имитация, которая является куда более явной, чем действия, к которым она отсылает. Иначе говоря, огненные акции, в отличие от уже привычных нам телесных, говорят на другом художественном языке, в их основе лежат другие приёмы, обращённые к другим качествам материала (вместо пространства материала — его изменение во времени и вообще активное действие взамен пассивного бездействия), и реальный контекст, в который они вписаны, уже выходит за рамки России. Отдельно интересно отметить, что по обеим акциям Павленскому пытались (пытаются) шить дело.

Что ж, если пиромания не отпустит художника, возможно, будут новые огненные акции, с которыми можно будет сверить эти первоначальные наброски.

@темы: арт, размышления

01:05 

Постмодерн подсмотрен
Срач вокруг Алексиевич безблагодатен: смотрите, две нации спорят, у кого хуй стал длиннее.

А ведь это хороший повод вспомнить, что кроме заборов есть поля, объединяющие разнородное. "Русский писатель" или "белорусский писатель" - это скорее ярлыки, чем определения. Определения длиннее и подробнее. Тут надо вспомнить и язык, на котором работает автор, и его реальное гражданство, и его собственное ощущение принадлежности к некой нации, и тот культурно-исторический материал, с которым автор имеет дело, и культурный бэкграунд, интертекст.

Вот, скажем, есть Шамшад Абдуллаев. Он живёт в Узбекистане, сам вроде узбек по национальности. Ландшафт Ферганы - пожалуй, главный герой его поэзии, т.е. некая, эмм... миметическая что ли база - тоже узбекская. Но пишет он по-русски. Ок, но и тут не всё просто: культурный бэкграунд в его поэзии при этом нихуя не русский, вся она укоренилась в колыбели европейской и американской поэзии, никаких культурных намёков на русскую поэзию нет и в помине. Чей же это поэт? Давайте вот всё соберём в ладный ответ: Абдуллаев — русскоязычный поэт, узбек и гражданин Узбекистана, работающий с ферганским миметическим материалом в русле европейских и американских культурных традиций. Длинно? Зато обстоятельно, без ярлыков и заборов.

Возвращаясь к Алексиевич получим чот вроде того: русскоязычная писательница, белоруска (правильно написано, нет?), работающая с историко-культурным материалом, общим для нескольких наций/ государств/ культур.

Хотя всем похуй, наверное, каждый примазаться хочет, будто если он одной национальности с Нобелевским лауреатом, то это его личная заслуга и делает его каким-то особенным. Да, Алексиевич получила премию, но ты-то какое имеешь к этому отношение? (это я к себе в том числе, а то ведь тоже испытывал приятные чувства лишь на основе того, что пишу и говорю на одном с ней языке — пиздец достижение, не правда ли?)

(вполне вероятно, что я тут ошибок наделал, в том числе фактических, если заметили, намекните, я просто немного нетрезв))

@темы: размышления

19:31 

Постмодерн подсмотрен
08.10.2015 в 20:08
Пишет Константин Редигер:

Как, наверное, и половина из вас, я думаю над дурацкой темой: можно ли считать Алексиевич русским нобелевским лауреатом.
Понятно, что это не имеет значения. Книжки ее от этого не станут ни лучше, ни хуже. Но мне интересно как казус.
Проблема в том, что непонятно, как считать.
Какие очевидные доводы за?
Она пишет на русском. Самый сильный довод. Но не считаем ведь мы Хемингуэя и Гордимер английскими писателями или Елинек - немецкой, хотя они писали на английском и немецком. Более того, есть и еще более странные случаи. Скажем, я бы никогда не назвал Найпола английским писателем, хотя он пишет на английском и, более того, живет в Британии.
Происхождение из Советского союза. Но в рамках этой логики надо было бы считать русским нобелевским лауреатом Генрика Сенкевича, так как он был подданным Российской империи, и даже Зингера, который тоже родился в Российской империи. В рамках той же логики Шойинку нужно считать английским писателем.
С другой стороны основной контрдовод тоже слаб. Это страна проживания. Но если считать по стране проживания, то Бунин и Гао Синцзянь - французские писатели, а Бродский - американский поэт.
Второй контрдовод - Алексиевич первые свои вещи опубликовала в СССР. Это верно, но совершенно непонятно, почему из-за этого ее нужно считать русской писательницей: если бы она публиковалась, скажем, на грузинском, это бы и в голову никому не пришло.
Говоря короче, единственным разумным критерием мне представляется мнение самой Алексиевич, которое я себе не представляю. В интервью, которые я читал, она связывает себя прежде всего с белорусской литературной традицией. Если это действительно так, то нужно оставить имперские амбиции и порадоваться за белорусов. Более того, это исторический момент для русскоязычной литературы: единое культурное пространство теперь официально демаркировано. Это страшно интересно.

URL записи

@темы: проза, размышления

11:46 

Постмодерн подсмотрен
Сколько бы ни ломали копья донкихоты всяческих мастей о мельницы гламура, мало какие приёмы идеологического характера способны его истребить — суха теория, как говорится, а древо гламура блестит и сияет вместе с зеленеющим древом жизни. Есть лишь одна бомба, способная его подорвать — болезнь и смерть. Не чьи-то там, на чьи-то гламур закрывает холёные веки с нарощенными ресницами, а некой конкретной гламурной иконы. Когда икона гламура во всём блеске и великолепии собственного, пусть и мифического, гедонизма внезапно страшно заболевает, а вскоре умирает — это диверсия прямо изнутри всего феномена. И она могла бы оказаться действенной. Но она таковой не окажется, поскольку потребитель гламура, испытав эмоциональное потрясение, не отрефлексирует его, пройдёт по поверхности, как это у него принято, не угодив в глубь воронки, оставшейся от взрыва. Поверхностность гламура — его главный козырь и защита, как от любого рода идеологических нападок, так и от внутренних взрывов: они и остаются внутри, а кто туда полезет? Но всё же эти взрывы имеют точки выхода на поверхность и, возможно, некий процент потребителей туда угодит. Ведь есть же собственное тело, а от его глубины никуда не уйти, она когда-нибудь прорвёт поверхность и разрушит гламур на личностном уровне. Думаю, это ощущает каждый потребитель гламура и испытывает смутную тревогу, каковая, в свою очередь, вынуждает его усиливать потребление.

@темы: размышления

10:56 

Постмодерн подсмотрен
Михаил Эпштейн о новой дисциплине, долженствующей сменить грамматологию — скрипторике, или об антропологии и субъектности письма

Эпштейн няша, спорить с ним всерьёз несерьёзно, но с другой стороны, кто я такой, чтобы вообще с ним спорить? Я и не спорю, я лишь разговариваю с копипастой в своём дневничке)

А поговорить, имхо, есть о чём. Смерть субъекта письма произошла в своё время не потому, что некий субъект как-то физически взял и умер, а потому, что субъект оказался не вполне субъектом, а скорее конструктом, оказалось, что некие смыслообразующие интенции текста принадлежат не пишущему субъекту, а читающему — даже если тот может убедительно доказать, что пишущий субъект вполне мог вкладывать в письмо такие интенции. Чтение как восстановление некоего облика скриптора через его следы в тексте. Но такая работа не совершается сама по себе, её не совершает и текст в себе, её совершает читатель. И потому облик скриптора неминуемо имеет схожесть с обликом читателя, он вписан в систему координат читателя.

Вот этот лозунг антропологического поворота гуманитарного знания "Субъект умер, да здравствует субъект!" — это очень годный лозунг и верно отражает суть того, что приходит на смену пресловутому пстмдрнзм, но надо понимать, что умер-то один субъект, а здравствует совсем другой (Другой). Умер субъект диктующий, некоторым образом профетический, а взамен ему пришёл субъект читающий и конструирующий себе диктатора, генерирующий смыслы "для себя" и своей среды. Культура приобретает облик гетерогенного поля, на котором сходятся смыслы более мелких и личных полей разных читателей и читательских групп (то, что я назвал интерпретационным полем). Возвращается не субъект, но субъекты и межсубъектные отношения, конструкты, и скриптор — один из этих конструктов.

И скриптор тоже жив в какой-то мере, но он вне межсубъектных отношений, он живёт во время письма некоего отдельного человека. Является ли скриптор субъектом? Возможно, в конце концов, я не так уж глубоко шарю в таких сложных понятиях, однако мне он всегда представлялся посреднической инстанцией между субъектом, желающим самовыражения, и субъектом, желающим чтения. Об этом я писал в нескольких постах. Скриптор переводит с личного языка конкретного человека на язык, который в какой-нибудь степени может быть понятен читателю. Тем самым свою роль скриптор играет в процессе генерации смыслов и создания культуры. Но решающее слово за читателем, а точнее, — за читательскими средами, группами и их взаимоотношениями.

@темы: ссылки, размышления, литвед, интерпретационное поле

10:38 

Постмодерн подсмотрен
Идея для стихо "Библиотекарша" пришла мне в голову благодаря всё тому же фильму "Бубен, барабан". Когда я его смотрел, я обратил внимание вот на что: "библиотека" существует в двух очень разных, даже противоположных дискурсах, раздел между которыми имеет в том числе некие сексистские мотивы. Есть библиотека в романтическом дискурсе — это или борхесовский концепт Вавилонской библиотеки, или близкие ему, но как бы более профанные библиотечные хронотопы приключенски-конспираторного масслита. Такая библиотека хранит в себе некие культурные, порой скрытые, тайные или сакральные культурные богатства, и ей руководит библиотекарь-мужчина, персонаж весьма романтический. Есть же библиотека в этаком (пост)совковом дискурсе: тоскливое казённое учреждение с кучей старых ненужных книг, бюрократией, всеми этими формулярами и пожилой или молодой, но закрытой, закомплексованной бюджетницей-библиотекаршей; чаще всего она является актантом сюжета об уходе от такой участи, изменении жизни героини (не без бравых мужиков), ну, это если такой (или подобный такому западный) дискурс появляется в каком-нибудь масслите (что происходит, видимо, реже). Фильм "Бубен, барабан" как бы тупо игнорит это разделение и, изначально создав имитацию второго дискурса, затем лихо всё меняет, созидая нечто совсем новое.
Мне же пришло в голову дискурсы объединить, причём сначала это было задумано более иронично, тайными книгами оказывались всякие нечитабельные кирпичи соцреалистов, каких-нибудь вилисов лацисов. Но что-то пошло не так, и текст ушёл в другую степь. Ну и ок, тоже норм.

@темы: размышления, самоанализ

12:29 

Постмодерн подсмотрен
Школьники маршируют на площади.

В своё время и меня заставляли так маршировать. А я чувствовал себя при этом охуенно: вот такое послушное тело сейчас красиво двигается, синхронно с другими телами, и все это видят. Это было чисто эстетическое переживание, характерное и для танца, например, в конце концов, профессиональный танец — это такая же суровая телесная дисциплина, что и маршировка, а танец в коллективе тем более. Потому вроде бы ничего такого в марше школьников на площади нет: для одних там это тупая обязаловка, для других — эстетическое переживание своего тела внутри тела коллективного (человеческая многоножка хехехех), для третьих — игра. Наверное, никто из них не воспринимает это как акт превращения личности в винтик коллективной машины, акт, отдающий военной агрессией, акт безоговорочного подчинения приказу.

Другое дело — парад с участием солдат и военной техники. Мне стыдно смотреть парад. Стыдно, что праздник победы используют как повод для прославления оружия и военной мощи. Для меня победная риторика положительна лишь в том аспекте, в котором она соотносится с завершением войны, победа — это мир. Когда же она окрашивается тонами превосходства, особенно превосходства военного — она больше похожа на угрозу начала новой войны.

А вот минута молчания — это верно. Конечно, вернее было бы заменить весь парад одной большой минутой молчания. Но как же без шоу. Скорбь не так шоугенична.

А бонусом: Михаил Ямпольский о георгиевской ленте

@темы: ссылки, размышления, IRL

20:07 

Постмодерн подсмотрен
Танец — это воплощённая телесность. Тело — основа танца. Кроме того, тело — это низ, это чаще всего нечто антисакральное (кроме тел богов и им подобных, святых там). Тело пачкает святыню. Потому в обществе, где стремительно пухнет область сакрального, танец оказывается в щекотливом положении. Танцем можно оскорбить (впрочем, что уж там, одинаково легко можно оскорбить воспалённую святыню словом и изображением, но это потому, что слово и изображение имеют некоторые "смыслы", означаемые, танец же, как и музыка, автореференциален, отсылает к самому себе, чисто эстетическая вещь). Танец в церкви оскорбляет привычное религиозное сакральное. Излишнее подчёркивание телесного низа в детском танце оскорбляет сакральность детства. Танец возле мемориала оскорбляет историческое сакральное.

Танцевать сейчас опасно. Тела лучше вообще не иметь, хотя бы телесного низа. А то кто знает, какая область завтра станет очередной священной коровой?..

@темы: facepalm.jpg, размышления, IRL

08:03 

Постмодерн подсмотрен
Минкульт выразил претензии к "Тангейзеру" Кулябина в том отношении, что он был поставлен в государственном театре на государственные, а главное, немалые деньги. Проблема-то тут в том, что эти претензии оправданы. Действительно, кто платит, тот вправе и музыку заказывать. Увы. И если государство разъедает консервативный тренд, последователям противоположного было бы полезно по максимуму обрубить контакты с этим государством, чтобы дать ему как можно меньше цивилизованных рычагов управления их искусством (про откровенно насильственные рычаги говорить не приходится, государство это могёт и умеет). В этом отношении театры и кинематограф самые слабые институты. И тут, надо сказать, снова где-то близко этический выбор художника: "искусство/бабло", "искусство/ популярность", "искусство/ уютная жизнь без проблем" => "искусство/ коллаборационизм"

@темы: арт, размышления

21:07 

Теллур

Постмодерн подсмотрен
Многие слова стираются от частого обращения, обрастают смыслами и нюансами смыслов, начинают сами себя отрицать в разных контекстах и между ними сложно установить какие-то связи, очертить общее смысловое поле нескольких понятий. Например, "Бог, религия, наркотик, гиперреальность, культура, сакральное, свобода, ценность". Как это всё соотносится между собой? Рационально понять это непросто, проще ощутить, заменив все эти слова некой (мета)метафорой, в которой нераздельно и неслиянно будут находиться все смыслы. Вот, например, Стругацкие придумали слег и ритуал его употребления. Это характерная для Стругацких метафора, и покрывает она лишь часть смыслов. Это прежде всего о тупиках техногенной цивилизации, об опасности гиперреальности, о несвободе.

Сорокин придумал свою (характерную именно для его эстетики) метафору — теллур. Теллур звучит причудливо и загадочно. Неподготовленному человеку о нём мало что известно. Этимологически он восходит к латинскому слову "земля" (теллурийцы — землеёбы). Не знаю, какой в этом смысл, но даже в обратную сторону это слово выглядит как "руллет". Ритуал употребления теллура выглядит жутко, с возможным летальным исходом (не то что спокойный слег). Вокруг ритуала возникает целая профессиональная субкультура. Так кристаллизуется метафора.

Теллур — это не просто нечто мистическое или сакральное, или наркотическое, или виртуальное, или некая ценность, или некие блага цивилизации. Ничто из этого в полной мере, но всего понемногу. Как у Борхеса Кафка позволил найти в ранее несоотносимых авторах общее, "кафкианское" (тем самым, сформировав себе собственных предшественников, о чём была главная мысль Борхеса), так и теллур позволяет выделить нечто общее у заявленных категорий, то, что нельзя обозначить словом, но можно ощутить метафорически. Иначе говоря, теллур оказался тем, что я называю полем, новой цельностью.

В 49 главах романа представлены разные ракурсы разных модификаций теллура: от прямого текста о свойствах теллура и тонкостях его употребления до беглого упоминания о пустом теллуре как материале для украшений. Таким образом и разворачивается метафора, соединяя собственные смыслы.

Но главное отличие теллура от того, с чем он ассоциируется — его нетоталитарность. Сакральное, наркотическое, аксиологическое, гиперреальное без тоталитарности, гибкое, подходящее каждому лично, не навязывающее свою волю, но высвобождающее волю того, кто его принял (каждому нужно искать индивидуальное место на голове для гвоздя). Как роман лишается навязчивой композиции, превращаясь в сборник незаконченных историй, а Россия перестаёт быть империей, распавшись на мелкие страны, так и основные культурные ориентиры лишаются жёсткой принудиловки, одаряя персонажей кайфом зависимости от свободы. Но в отличие от апатичного слега, теллур строить и жить помогает, он не уводит безвозвратно в область виртуального, а формирует реальность. В этом отношении теллур одновременно утопичен и дистопичен. 50 глава иллюстрирует свободу от зависимости от свободы, перезапуск культуры без теллура, выход из этой у-дис-топии в реальность-как-она-есть. С этой главой можно много спорить, как и с необходимостью этой слишком навязчиво-моралистической главы, но посыл ясен. Именно об этом говорил Кузьмин, рассуждая о том, что Сорокин всё же направляет читателя, указывает выход из романа.

Самая мякотка — пройтись по главам и отдельно выделить функции теллура в каждой, а потом взглянуть на результаты с высоты птичьего полёта. Чем я, наверно, и займусь.

@темы: проза, книги, размышления

14:51 

Постмодерн подсмотрен
В мультфильмах для меня часто визуальный элемент оказывается не то чтобы важнее, но как бы увлекательнее повествовательного. Точнее, как в поэзии, внезапно увлекает не "повествование-за-языком", т.е. выдуманный мир и история, сюжет, хронотоп и прочее, а "повествование-о-языке" — само изменение языка, материала, его история. Только в поэзии это поверхность речи (акустическая, визуальная, композиционно-графическая), а в мультипликации — поверхность изображения, анимированная визуальность. Причём с кино редко так бывает, там чаще завлекает именно значение, глубина языка, сюжет, мир, герои и, в конце концов, интерпретации. Визуальность мультфильма увлекательнее, потому что она более гибкая и заметная, даже если это флеш-анимация или покадровая анимация в пластилиновых и кукольных мультах (или оживление вещей у Бардина). Там увлекателен процесс изменения вещей. А вот 3-D уже не обладают такой увлекательностью, и моё отношение к 3-D схоже с отношением к кино. Причём, это лишь в качественных 3-D, как у Пиксар или ДримВоркс. Всякое же говнотридэ кроме отвращения ничего не вызывает. Вот почему мне ненавистны переходы рисованных мультов в 3-Д: вся очаровательность визуальности испаряется. В какую хуйню превратили рисунок "Пчёлки Майи", абсолютно похерили всю милоту Смешариков, изначально весьма недурно рисованные мульты Монстр Хай превратили в убогое говно с самым примитивным 3-Д (подозреваю, что это для пущего сходства с куклами), даже про паровозика Томаса интересней смотреть было, когда там всё было кукольным.. Хотя тоже бывают исключения.

Вот, например, есть серия таких детских агиток про ОБЖ "Аркадий Паровозов". Там вроде бы убогое 3Д с лихвой компенсируется особым подходом к выстраиванию изображения и анимации: имитируется съёмочная площадка и всякие механизмы анимации, и за вот этими механизмами интересно следить: как падение с высокого этажа показывают путём подвешивания изображения пацана на ниточке и прокручивания на заднем фоне ленты с нарисованным домом; как полёт изображается с акцентом всех ниточек, за которое подвешено изображение, и механизма, крутящего это изображение вокруг себя; да даже классно смотреть, как кипяток, плеснувший из кастрюли, изображается раскручивающимися полосками полиэтилена.

И уже неважно, насколько незамысловат сюжет, неинтересны все эти сентенции Паровозова — всё поглотила визуальность.

Но особенно интересны мульты, где история-о-языке берётся вообще за основу, формирует сюжет мультфильма, он на визуальности и держится весь. Это и мультики Бардина, и Ивана Максимова, и студии Пилот, и, например, такой офигенный мульт, как "Падал прошлогодний снег" Татарского: вот эти все пластилиновые трансформации увлекают безоглядно и составляют основу мульта (в отличие от изначальной иллюстративности "Пластилиновой вороны", например, хотя там тоже интересно).

Мандельштам очень радовался звуковому кино, даже стихотворение о фильме "Чапаев" написал. Но, думаю, он влюбился бы в эту откровенную визуальность мультфильма — родного брата его поздней поэзии, где тоже поверхность речи увлекательнее её глубины, но вовсе не самоценна. Виноградное мясо и пластилин Татарского (выкрутасы Бардина) — явления одного плана.

@темы: размышления, поэзия, мульты

21:59 

Сумерки — Свой Чужой

Постмодерн подсмотрен
Пересматривал каноническую тетралогию про Чужих, и в четвёртой части возрождённая Рипли мне стала кого-то напоминать. Бедная эмоциональность, замороженность, тупое выражение лица, чёрные мышиные глазки... Это же Белла в исполнении Кристен Стюарт!

Ну а что. История Сумерек — это история о том, как Чужой становится Своим, не представляет больше опасности, а тотальная война против/из-за него сменяется каким-никаким миром.

Хотели того многочисленные авторы обоих сериалов или нет, а их фильмы яро полемизируют друг с другом, начиная от историй создания и заканчивая скрытыми пропагандистскими интенциями. И делают они это через общий сюжетный ход: героиня рожает НЁХ, умирает и воскресает, становясь при этом сама полу-НЁХ.

читать дальше

@темы: размышления, кинцо, "...а мы смеёмся"

16:03 

Постмодерн подсмотрен
Если срач об авторстве "Немытой России" выходит из области истории литературы в область политики, то срач о прочтении 10 строки "Чёрного человека" Есенина ("на шее ноги/ на шее ночи") — в область эстетики и (анти)герменевтики. Поборники чистоты поэтической мысли (т.е. нормативной прагматики, как бы это странно ни звучало относительно поэтического текста, иначе говоря, речь о референции) и обязательной проницаемости текста для интерпретации, разумеется, сопротивляются такому "странному" образу, и это происходит либо путём его критики (может, и с каким-либо оправданием Есенина, мол, невроз у чувака был, но, как бы то ни было, образ рассматривается в отрицательном ключе), либо путём отрицания его факта — тогда и возникает "шея ночи" (точнее, голова, маячащая на шее ночами): удобное решение, рационализация образа.

Сегодня, имея в распоряжении феномен "новой искренности", примеры герметичных, неинтерпретируемых текстов и антигерменевтические подходы к восприятию, смириться с шеей ноги как-то легче, штоле. Да, может, в таком референциальном разрыве и виноват невроз, но оценивать подобный финт как нечто негативное необязательно.

@темы: поэзия, размышления

16:23 

Постмодерн подсмотрен
Музыковедческий анализ прозы (Гоголя и Платонова

Как и автор статьи, я не разделяю утопических мечтаний Брагиной об объективности и всеприменимости музыковедческого анализа. Исследовательская субъективность помимо отмеченных рецензентом случаев проявляется ещё в явном телеологическом подходе к метатексту Гоголя. Композиция симфонии естественно телеологична, она строится при условии осознавания композиционного костяка, знания начала и конца симфонии, как и любой нарратив, она возникает из некоей финальной точки и структурирует элементы в соответствии с предшествующими и последующими. Метатекст Гоголя так строиться явно не мог: Гоголь времён Диканьки не мог знать о Мёртвых душах. Метатекст Гоголя писался исключительно детерминированно. Кроме того, никакой метатекст не может быть законченным и цельным, поскольку он обрывается случайно — по смерти писателя. Всякая возможность рассмотрения метатекста как композиции есть интенция исследователя, а вовсе не объективно присутствующая имманентность. Она возникает благодаря временнОй дистанции исследователя от метатекста и владению исследователем сложившегося метафорического аппарата (в данном случае — симфонической композиции, которой Гоголь не мог знать). Метатекст, рассматриваемый целиком как сложившийся, оказывается уподоблен симфонии — и это чисто субъективное действие исследователя, находящегося внутри своей современной исследовательской парадигмы.

Но всё же как метод, как инструмент анализа, мне понравилась одна вещь:

Анализируя платоновские тексты, Н.Н. Брагина воспринимает “существительное, особенно в случаях, когда оно выступает в роли подлежащего <…>”, как “явный аналог тоники в предложении музыкальном” (П., с. 79); глагол или любой предикат, являющийся выражением “функции действия, движения, — аналогичен доминанте” (П., с. 79); “прилагательное же в этой системе выполняет функцию хроматизма <…>, обогащая <…> эмоциональную сферу высказывания” (П., с. 80).

Подталкивая читателя к различению в сочинениях А.П. Платонова того, что неразличимо обычным, не музыкальным, слухом, исследователь выделяет в ряду развернутых стилистических построений устойчивые — “тонические”, динамические — “доминантовые”, насыщенно-эмоциональные — “хроматические”. “Преобладание существительных, короткие предложения с акцентом на подлежащем создают (в литературном тексте. — С.Л. ) образ жесткой, уверенной в себе силы <…>, — пишет исследователь. — Если же в определенном фрагменте текста явно подчеркивается преобладание глаголов и глагольных форм, то сам синтаксический ряд создает ощущение сгустившейся энергии, устремленности движения. Избыточность определений создает вязкий, тяжелый, чувственный колорит, ощущение потери устоя, погружения в бессознательный эмоциональный поток. Стилистически изобилующий прилагательными текст эквивалентен романтическому стилю в музыке, создающему атмосферу Sehensucht” (П., с. 80).

@темы: проза, размышления, ссылки

Re-Vision

главная