• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Ссылки (список заголовков)
18:41 

Постмодерн подсмотрен
Статья о том, что Марсель Дюшан якобы спиздил идею редимейда "Фонтан" у некой баронессы Эльзы фон Фрейтаг-Лорингховен

Я ток не понял — а в чём проблема? Автор так подаёт инфу, словно она дискредитирует всё концептуальное искусство на корню, отменяя задним числом. Но есть две проблемы:

1). Концептуальное искусство уже состоялось и, вырастая из авангарда начала 20 в., стало независимым и самостоятельным. Вряд ли какие-то разоблачения "классики" авангарда могут пошатнуть его такое, какое оно сейчас. Ну, скажем, перепишем мы авторство Фонтана, ну и всё, это какой-то чисто юридический акт.

2). То, что сделал Дюшан, если даже поверить автору статьи, тоже легко можно вписать в стратегию концептуального искусства. Жест присвоения, на котором основан редимейд, легко разрастается до присвоения готового произведения и присвоения жеста. Такие жесты не только не дискредитируют концептуализм, но выводят его на новый уровень.

@темы: ссылки, арт

10:56 

Постмодерн подсмотрен
Михаил Эпштейн о новой дисциплине, долженствующей сменить грамматологию — скрипторике, или об антропологии и субъектности письма

Эпштейн няша, спорить с ним всерьёз несерьёзно, но с другой стороны, кто я такой, чтобы вообще с ним спорить? Я и не спорю, я лишь разговариваю с копипастой в своём дневничке)

А поговорить, имхо, есть о чём. Смерть субъекта письма произошла в своё время не потому, что некий субъект как-то физически взял и умер, а потому, что субъект оказался не вполне субъектом, а скорее конструктом, оказалось, что некие смыслообразующие интенции текста принадлежат не пишущему субъекту, а читающему — даже если тот может убедительно доказать, что пишущий субъект вполне мог вкладывать в письмо такие интенции. Чтение как восстановление некоего облика скриптора через его следы в тексте. Но такая работа не совершается сама по себе, её не совершает и текст в себе, её совершает читатель. И потому облик скриптора неминуемо имеет схожесть с обликом читателя, он вписан в систему координат читателя.

Вот этот лозунг антропологического поворота гуманитарного знания "Субъект умер, да здравствует субъект!" — это очень годный лозунг и верно отражает суть того, что приходит на смену пресловутому пстмдрнзм, но надо понимать, что умер-то один субъект, а здравствует совсем другой (Другой). Умер субъект диктующий, некоторым образом профетический, а взамен ему пришёл субъект читающий и конструирующий себе диктатора, генерирующий смыслы "для себя" и своей среды. Культура приобретает облик гетерогенного поля, на котором сходятся смыслы более мелких и личных полей разных читателей и читательских групп (то, что я назвал интерпретационным полем). Возвращается не субъект, но субъекты и межсубъектные отношения, конструкты, и скриптор — один из этих конструктов.

И скриптор тоже жив в какой-то мере, но он вне межсубъектных отношений, он живёт во время письма некоего отдельного человека. Является ли скриптор субъектом? Возможно, в конце концов, я не так уж глубоко шарю в таких сложных понятиях, однако мне он всегда представлялся посреднической инстанцией между субъектом, желающим самовыражения, и субъектом, желающим чтения. Об этом я писал в нескольких постах. Скриптор переводит с личного языка конкретного человека на язык, который в какой-нибудь степени может быть понятен читателю. Тем самым свою роль скриптор играет в процессе генерации смыслов и создания культуры. Но решающее слово за читателем, а точнее, — за читательскими средами, группами и их взаимоотношениями.

@темы: ссылки, размышления, литвед, интерпретационное поле

12:08 

Постмодерн подсмотрен
Статья о социологии игрушек

Статья интересная, хоть и терминологически нагружена, зато сам подход к сущности игрушки и особенно пограничным состояниям игры-неигры весьма вдохновляет, к тому же увлекательные, вкусные, взятые прямо из современности примеры.

Автор отказывается воспринимать игрушки в качестве неких идеальных конструктов, символических двойников реальных игрушек, считая такой приём умножением сущностей. Короче, отказывается от метафоризации, символизации игрушек, предлагая воспринимать их исключительно как материальные объекты — но с которыми возможны разные типы взаимодействий. Затем уже в поле взаимодействий с предметами и знаками (знак — не символ, игрушка является знаком, не теряя своей материальности) автор различает, скажем, сценарии (то, что с игрушкой нужно делать) и возможности (то, что с игрушкой можно сделать) использования, три типа игрушек: обстановка, оснастка и актант, транспонирование неигровой ситуации в игровую и транспозицию сценария в возможность.

@темы: ссылки

12:29 

Постмодерн подсмотрен
Школьники маршируют на площади.

В своё время и меня заставляли так маршировать. А я чувствовал себя при этом охуенно: вот такое послушное тело сейчас красиво двигается, синхронно с другими телами, и все это видят. Это было чисто эстетическое переживание, характерное и для танца, например, в конце концов, профессиональный танец — это такая же суровая телесная дисциплина, что и маршировка, а танец в коллективе тем более. Потому вроде бы ничего такого в марше школьников на площади нет: для одних там это тупая обязаловка, для других — эстетическое переживание своего тела внутри тела коллективного (человеческая многоножка хехехех), для третьих — игра. Наверное, никто из них не воспринимает это как акт превращения личности в винтик коллективной машины, акт, отдающий военной агрессией, акт безоговорочного подчинения приказу.

Другое дело — парад с участием солдат и военной техники. Мне стыдно смотреть парад. Стыдно, что праздник победы используют как повод для прославления оружия и военной мощи. Для меня победная риторика положительна лишь в том аспекте, в котором она соотносится с завершением войны, победа — это мир. Когда же она окрашивается тонами превосходства, особенно превосходства военного — она больше похожа на угрозу начала новой войны.

А вот минута молчания — это верно. Конечно, вернее было бы заменить весь парад одной большой минутой молчания. Но как же без шоу. Скорбь не так шоугенична.

А бонусом: Михаил Ямпольский о георгиевской ленте

@темы: ссылки, размышления, IRL

14:08 

Постмодерн подсмотрен
«Для человека мир — это зеркало. Если он настроен на какую-то волну, то эту волну и будет во всех событиях жизни находить. Но ведь думать надо. Если, когда я вижу какую-то картинку, во мне возникает агрессия, может быть, проблема во мне, а не в картинке?..»

Интервью с Александром Жунёвым на Снобе

Кек, а он оказался весьма неоднозначным человеком) Пропутинец, просовок) Впрочем, это не так уж важно. Проблема в прямолинейности художественного высказывания. Почему "Распятый Гагарин" — его реальная удача? Потому что это уже не плоская работа, а с разночтениями, противоречиями и несводимостью к комментарию, не иллюстрация и не граффити, но стрит-арт.

@темы: ссылки, арт

09:58 

Постмодерн подсмотрен
О романе Сорокина "Роман"

Статья оказалась для меня полезной, поскольку Роман отпугивал меня от чтения своим объёмом. Но, как верно пишет автор статьи Текст «Романа» — это концептуальный конструкт, созданный для созерцания со стороны на безопасной дистанции. Так, на дистанции, я его и рассмотрел в этой статье.
Вспомнил внезапно попытку играть в Даггерфол ТЕС: огромнейшая карта оказалась очень скучной и однообразной, лабиринты подземелий просто пиздецкими, короче, Роман как он есть, концентрация пространства. Так и не оценил игру. Зато последние 100 страниц Романа напомнили мне о Морровинде: однажды мне там стало скучно, я ходил из города в город и пиздил всех, кто попадался мне на пути. Благо к тому времени нехило проквачался.
Такие вот странные параллели ТЕС и Сорокина.

Марк Липовецкий о творчестве Сорокина: карнализация

Липовецкий не изменяет своим словотворческим традициям и для сорокинского письма придумывает интересный термин: карнализация. Сразу слышны ближайшие паронимические соседи этого слова, и Марк играет на этих ассоциациях: В моем же представлении, перенос дискурсивности на уровень телесности, лишь отчасти описываемый категорией «материализация метафор», является центральным тропом — от самых ранних до самых недавних сочинений Сорокина. Этот троп в дальнейшем я буду называтькарнализацией (от лат. carnalis— «плотский, телесный»); не путать с карнавализацией и канализацией, хотя некоторые переклички допускаются. Из этого тропа произрастают многие (хотя, понятно, не все) важные характеристики эстетики Сорокина, поскольку именно карнализация выступает как его индиви­ дуальный метод деконструкции авторитетных дискурсов, символов и культурных нарративов.

Короче, карнализация — это "сгущение" дискурса до телесности, становление письма телом. Липовецкий хитро оперирует термином, различая прямую карнализацию, когда метафоры прямо воплощаются в тело (жрать говно, оставить сердце, дышать родиной в Норме, ебать мозги в Сердцах четырёх, говорить сердцем в Ледяной трилогии и проч.); непрямую, когда тело обретают не явные метафоры, а дискурс в целом, как, скажем, в Романе или центральный образ Голубого сала; наконец, он делает финт и вводит обратную карнализацию: развоплощение тела и превращение его в письмо, в качестве примера используется "Тридцатая любовь Марины": Первый оргазм с мужчиной, который Марина испытывает во время секса с похожим на Солженицына парторгом, не только радикально меняет ее жизнь, но и трансформирует сам романный нарратив. После памятной ночи Марина избавляется от самиздата и становится образцовой соцреалистической героиней. Одновременно романный нарратив, до этого момента балансировавший между Генри Миллером и «интеллигентной» женской прозой, претерпевает резкую мутацию, становясь бесконечной передовицей газеты «Правда».
Именно на балансе прямой и обратной карнализаций строит Липовецкий сорокинскую эволюцию, различает творчество 80-90-х и 2000-х. Теллурия не успела попасть в поле зрения автора статьи, но была в какой-то мере предсказана, когда речь зашла о мотивах, характерных для позднего Сорокина, в том числе и наркотиках. Основная карнализация в Теллурии — это, конечно, вертикаль и проникновение в голову гвоздя (тем самым обратным случаем можно считать 50 главу: в ней действительно исчезает тело).

Отвратительное у Сорокина

Статья американки Лизы Вакамии, базой для которой послужило эссе Кристевой "Силы ужаса" (как-то я о нём писал тут). Отталкиваясь от тезисов эссе, она исследует отвратительное в Голубом сале и сценарии фильма "4" (а также и самом фильме Хржановского). Благодаря этому разговор заходит о деконструкции бинарных оппозиций, а заодно и о гомосексуализме и гомофобии.
запись создана: 28.04.2015 в 17:57

@темы: ссылки, литвед, игры

21:25 

Постмодерн подсмотрен
Статья на Кольте о различии культурных функций у религии и искусства и о том, почему некорректно судить об искусстве в рамках религиозных критериев. Зацените начало, например:

Мне, как искусствоведу, претит крестный ход. Мизансцена скудная, шаблонная. Ритм не простроен. Что еще хуже, рисунок не меняется в разных пространствах. Хотя очевидно же, что надо вносить коррективы в графику хода соответственно окружающему храм ландшафту, архитектурному стилю храма (вокруг классицистских, скажем, пускать в три ряда, вокруг барочных — с подкручиванием крайних прихожан вокруг своей оси) и т.д. Текст Символа веры тоже выглядит несостоятельно: хороший месседж, густая фактура, все так — но представьте, если б изложить то же самое третьей асклепиадовой строфой, дав исторический фон асклепиадовыми стихами, а идеологемы уложив в ферекратей и гликоней, а? Как бы сразу заиграла структура; какие рождались бы у прихожан прекрасные аллюзии, например, на 13-ю оду из третьей книги Горация, где про кровь первенца!..

Для меня статья полна кэпства, но я знаю, что это далеко не для всех очевидные вещи.

@темы: ссылки, копипаста

10:34 

Постмодерн подсмотрен
Владимир Сорокин и Женя Шеф на 56-ой Венецианской биеннале в мае-июне 2015 года покажут «Павильон Теллурии». О концепции павильона и ещё о многом интересном — в интервью Сорокина и Ирины Прохоровой Снобу

@темы: арт, ссылки

12:08 

Постмодерн подсмотрен
Зенкин о книге "Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали"

Привлекла меня рецензия (и книга) концепцией функционирования текстов в социуме, напомнившей мне о моей концепции интерпретационного поля. Вот цитаты:

Чтение текста, констатирует Байяр, практически всегда носит выборочный характер, то есть даже прочитанный текст мы реально знаем — а тем более помним спустя какое-то время — лишь частично, фрагментарно; «понятие "прочитанности" очень расплывчато: сложно сказать, лжем мы или нет, утверждая, что некую книгу мы читали». «И наоборот, многие книги, вроде бы непрочитанные, оказывают на нас сильное воздействие — через те отзвуки, которые до нас дошли». Такие полузнакомые, принадлежащие всем и никому в отдельности тексты образуют «виртуальную библиотеку», «пространство обмена мнениями о книгах в устной или письменной форме»; а для каждого из нас в отдельности они группируются во «внутреннюю библиотеку» — она «состоит из фрагментов тех забытых или выдуманных книг, через которые мы постигаем этот мир». Транслируемый от читателя к читателю (или, что то же самое, от нечитателя к нечитателю), постепенно забываемый, текст настолько сильно деформируется, что даже сам автор может не узнать его в пересказе публики. Но и этих деформаций не стоит стесняться: осуществляя их, читатель преодолевает собственную пассивность, побеждает «страх перед культурой» и, как мечтал когда-то Ролан Барт, решается сам «начать писать». [чем не явление фанфикшна?]

читать дальше

Что же касается пассажа Сергея Зенкина Вместе с тем этот «бесконечный процесс выдумывания книг», как он представлен у Байяра, замкнут в себе: обмен мнениями, зачастую вполне драматичный, сам по себе не изменяет его участников, не побуждает их к каким-либо ответственным поступкам.<…> Коллективность чтения не доходит до порога, за которым начинается его социальность., то я с ним не согласен. Концепция Байяра есть, на мой взгляд, концепция формирования культуры или части (литературной, вербальной) культуры в наше время. Эгалитарное формирование, где место некой "верной" интерпретации, спускаемой сверху, заняло интерпретационное поле, формирующееся из множества интерпретаций, текст теряет свою самоценность, активным культурным агентом вместо автора становятся читательские сообщества, или, вернее даже, читательские связи.

@темы: интерпретационное поле, копипаста, литвед, ссылки

15:58 

Постмодерн подсмотрен
Меж тем уволен директор Новосибирской оперы. Да-да, той самой, где поставили Тангейзера

Чот я приуныл.

@темы: IRL, facepalm.jpg, быдло, ссылки

11:54 

Постмодерн подсмотрен
О мнемонической причине продолжения спроса на метрическую поэзию в России

Статья большая и интересная, написана простым языком, а суть её сводится к тезису: верлибр не получил широкого распространения в СССР потому, что была потребность учить стихи наизусть, у власти как способ идеологического воздействия, у противников этого воздействия как способ бытования запрещённой памяти. Верлибры не располагают к заучиванию, в то время как метрическая поэзия очень даже.

Александр Уланов в своём отзыве считает, что дело скорее в консервативности читателей, потому что в поэзии русской эмиграции верлибры не менее редки, кроме того приводит и другие примеры. Он считает, что мнемоничны прежде всего относительно простые, конвенциональные стихи, с большой долей того, что Лотман называл автоматизмом, в том числе и написанный простым языком и апеллирующий к знакомому читательскому (речевому) опыту верлибр. А сложные метрические стихи (напр. поздний Мандельштам) запоминаются с таким же трудом (интересно, что бы на это ответила Надежда Яковлевна). И дело тут скорее в том, что в русской культуре ещё не вполне сформирована традиция интеллектуальной поэзии, на которую опирается западный верлибр.

Другие отзывы

@темы: литвед, поэзия, ссылки

12:56 

Постмодерн подсмотрен
А меж тем:

Институт Наследия проверяет спектакли Богомолова и Серебренникова

Зацените:

«Эти театральные постановки не соответствуют авторским текстам и художественной форме первоисточников ни прямо, ни косвенно. Все эти действия разрушают литературное и историко- культурное наследие России, вводят в заблуждение граждан и оскорбляют честь и достоинство великих русских писателей, которые не могут по причине ухода из жизни отстаивать свои права и имя», — говорится в письме профсоюза.

«Проблема в том, что, подписывая собственные фантазии именем классиков, в итоге режиссеры вводят в заблуждение зрителя, который приходит посмотреть именно классическую постановку. — пояснил председатель правления профсоюза Денис Кирис. — Предположим, на такой спектакль придет школьник, который не читал "Мертвые души", и после постановки он будет считать, что Гоголь написал именно так».

Позицию Независимого профсоюза актеров театра и кино поддерживают в Институте Наследия. «Так называемое осовременивание классики является актуальнейшим вопросом, поскольку классику часто используют не для глубокого и нового прочтения, а для того, чтобы на ее основе высказывать совершенно не присущие ей идеи. Под видом обращения к классике часто формируются примитивные образы, называемые творческим экспериментом», — считает Юлия Дьяконова.


У меня только перестало бомбить от всей хуйни вокруг Тангейзера...

@темы: facepalm.jpg, арт, быдло, копипаста, ссылки

13:27 

Постмодерн подсмотрен
Статья Марины Давыдовой "Наша главная скрепа" на Кольте. Я как-то тоже размышлял в этом направлении, но чётко не выразил, не обозначил свои догадки, а здесь хорошо сказано. Я сейчас не в политоту вовсе хочу, а в эстетику.

Страстная, самозабвенная, истеричная любовь к классике — это в России не любовь к прекрасному. Это любовь к чему-то застывшему, безопасному и цементирующему все общество — от детского сада до творческих вузов и от прачечных до Министерства культуры.
<…>
Церковники еще были смиренны, национал-социалисты еще были маргинальны, закон об оскорблении чувств верующих еще не был принят, а за классику уже шли кровопролитные бои. Таксисты, музыковеды и многочисленные преподаватели многочисленных творческих вузов уже готовы были распять режиссера, который в условном театре Б. как-то не так поставил оперу композитора Г.
<…>
Эту сакрализацию художественных форм и превращение классиков в иконы, на которые надо молиться по жестко установленным правилам, при всем желании не удается поместить в привычную схему светское государство vs. религиозные мракобесы. Тут налицо симптом какой-то иной болезни, которой не сразу найдешь название.
<…>
То, что происходит в России, можно назвать тотальной консервативной революцией, случившейся параллельно в самых разных сегментах общества. Ее проявления кажутся порой взаимоисключающими, но это всегда победа консервативного тренда над модернизаторским. Он побеждает внутри самой церкви (там ведь тоже есть свое либеральное крыло и свои обновленцы), он перешел в яростное наступление в сфере культуры, он очевидно возобладал внутри властных структур<…>
Россия вряд ли превратится в клерикальную державу, в ней вряд ли может окончательно восторжествовать идеология нацизма, да и к социалистическому прошлому ее вернуть уже, мягко говоря, затруднительно. Что же будет? А вот то и будет — липкое, вязкое месиво из ретроградных идей самых разных оттенков и мастей. Постепенное, но неуклонное превращение страны в консервативную провинцию. Ползучая революция серости, порой не имеющей внятной идеологии, но почти всегда имеющей общие эстетические пристрастия. Именно с их помощью проще всего выразить общий, разлитый в воздухе запрос на консервативные (вечные) ценности.
<…>
Неудивительно, что эстетические битвы давно уже вышли в России за пределы эстетической сферы, а классика стала столпом и утверждением нынешнего режима. Истеричная любовь к ней это почти всегда любовь не за, а против — к Чайковскому против Чернякова, к Гоголю против Серебренникова. Границы любви смещаются, но агрессия остается неизменной. Сначала любили Чехова против Някрошюса, потом уже самого Някрошюса против всякой новой режиссуры. От этого, в сущности, один шаг до любви к Родине против всего остального мира.

Именно поэтому эстетические предпочтения лично для меня давно стали лакмусовой бумажкой. Правильные политические взгляды не спасают от эстетического дикарства, зато интерес к современному искусству почти всегда есть гарантия того, что человек хочет видеть мир меняющимся. Тот, кто понимает или хотя бы стремится понимать современный театр (или музыку — неважно), не может испытывать ненависть к классике. Он просто ищет в хрестоматийном произведении предвестия сегодняшних проблем. И если меня спросят, в чем конкретная социальная польза современного искусства, я отвечу просто: оно помогает обществу учиться жить в настоящем, а не в хорошо отцензурированном и окостеневшем прошлом.

@темы: копипаста, ссылки

13:25 

Постмодерн подсмотрен
Ещё спискота. Теперь из рецензии на книгу об электронной литературе. Поджанры электронной литературы, которые выделила автор книги:

читать дальше

И далее, четыре принципа бытования текста в электронном формате:

читать дальше

@темы: копипаста, литвед, ссылки

11:34 

Постмодерн подсмотрен
Отрывки из одной статьи, с моими комментариями курсивом в квадратных скобках. О читательских критериях "хорошего текста".

«Семантика текста сложна и неоднозначна, так как зависит от многочисленных и нередко высокопрофессиональных толкователей, а прагматика тяготеет к большей определенности; текст может много разного значить для специалистов, но в глазах публики он обычно обладает некоторым единым, завершающим функциональным качеством, ради которого его и читают (покупают).

Таких прагматических функций текста Фелски различает четыре; они могут сочетаться, плавно переходить друг в друга и в этом смысле не столь уж однозначны. Во-первых, литературный текст служит для узнавания (recognition) — позволяет читателю взглянуть на себя самого чужими глазами, а тем самым осознать себя как члена некоторой общности, что возможно лишь при усвоении взгляда со стороны.
<…>
для Фелски важнее всего самоидентификация и “самоинтенсификация”, переживание равных, братских отношений между людьми, особенно членами той или иной миноритарной, подчиненной социальной группы»

[Иначе говоря, это критерий под названием жиза, правдивость, характерный для реалистических текстов]

читать дальше

@темы: копипаста, литвед, ссылки

00:01 

Постмодерн подсмотрен
А новое стихотворение Сваровского начинается так:

вчера ночью кто-то умер
а я не умер
просыпался
не понимал где нахожусь
говорил чепуху
ощущал в себе две личности
окончательно проснулся в десять


полностью

@темы: ссылки, поэзия

16:17 

Постмодерн подсмотрен
Швейцарская художница Мило Мойре устроила перформанс в Вестфальском музее. Цитата:

Мойре прошла по залам музея в одних туфлях на каблуках с младенцем на руках, останавливаясь возле классических картин ню на выставке «Обнаженная жизнь: Фрэнсис Бэкон, Люсьен Фрейд, Дэвид Хокни и другие». Мимо художницы спокойно ходили посетители музея, так же рассматривая полотна известных мастеров. «Из-за своей наготы Мойре стала частью экспозиции», — сказано на ее сайте.



Интересно, такой реакции она ожидала? Такое ощущение, что была попытка поднять вопрос наготы ирл и в искусстве, особенно музейном искусстве, классике. Или в изображении наготы в классике и явлении наготы в контемпорари, отношении к тому и другому. Как бы то ни было, перформанс вышел о том, что акционизм утратил свою скандальность и стал обычным языком искусства. И это потому, что, во-первых, публика оказалась не из закомплексованных, а во-вторых, перформанс был проведён в подготовленном месте.

Иллюстрация паритета классических и современных языков искусства.

@темы: арт, ссылки

23:59 

Постмодерн подсмотрен
Что касается результатов премии НОС. Обзор дебатов жюри от Льва Оборина

Я тоже сперва удивился тому, что премия не досталась Теллурии. Но в конце концов я понял и принял суть жеста вручения премии не-Сорокину. И сегодня совершенно в унисон с моими соображениями я прочитал аргументацию Дмитрия Кузьмина, вот здесь. Собсно, Сорокин завоевал читательский приз, и тут всё было изначально ясно — и это и есть главное признание. Сорокин достаточно известен, популярен даже, вместе с Пелевиным он образует классическую бинарную оппозицию русской литературы. Он на гребне волны, умеет, могёт, ну и хорош, подвинься, чувак. Есть другие интересные добротные писатели, на которых тоже не мешало бы обратить внимание. В тени Сорокина это сложновато. А через механизмы легитимации, через премии — это какой-никакой, но шанс. То, что Сорокин уже легитимирован в достаточной степени, ясно, пусть и для масс (и самими массами) из него создан некий жупел. Цветкову в этом отношении премия нужнее.

@темы: проза, ссылки

16:23 

Постмодерн подсмотрен
Музыковедческий анализ прозы (Гоголя и Платонова

Как и автор статьи, я не разделяю утопических мечтаний Брагиной об объективности и всеприменимости музыковедческого анализа. Исследовательская субъективность помимо отмеченных рецензентом случаев проявляется ещё в явном телеологическом подходе к метатексту Гоголя. Композиция симфонии естественно телеологична, она строится при условии осознавания композиционного костяка, знания начала и конца симфонии, как и любой нарратив, она возникает из некоей финальной точки и структурирует элементы в соответствии с предшествующими и последующими. Метатекст Гоголя так строиться явно не мог: Гоголь времён Диканьки не мог знать о Мёртвых душах. Метатекст Гоголя писался исключительно детерминированно. Кроме того, никакой метатекст не может быть законченным и цельным, поскольку он обрывается случайно — по смерти писателя. Всякая возможность рассмотрения метатекста как композиции есть интенция исследователя, а вовсе не объективно присутствующая имманентность. Она возникает благодаря временнОй дистанции исследователя от метатекста и владению исследователем сложившегося метафорического аппарата (в данном случае — симфонической композиции, которой Гоголь не мог знать). Метатекст, рассматриваемый целиком как сложившийся, оказывается уподоблен симфонии — и это чисто субъективное действие исследователя, находящегося внутри своей современной исследовательской парадигмы.

Но всё же как метод, как инструмент анализа, мне понравилась одна вещь:

Анализируя платоновские тексты, Н.Н. Брагина воспринимает “существительное, особенно в случаях, когда оно выступает в роли подлежащего <…>”, как “явный аналог тоники в предложении музыкальном” (П., с. 79); глагол или любой предикат, являющийся выражением “функции действия, движения, — аналогичен доминанте” (П., с. 79); “прилагательное же в этой системе выполняет функцию хроматизма <…>, обогащая <…> эмоциональную сферу высказывания” (П., с. 80).

Подталкивая читателя к различению в сочинениях А.П. Платонова того, что неразличимо обычным, не музыкальным, слухом, исследователь выделяет в ряду развернутых стилистических построений устойчивые — “тонические”, динамические — “доминантовые”, насыщенно-эмоциональные — “хроматические”. “Преобладание существительных, короткие предложения с акцентом на подлежащем создают (в литературном тексте. — С.Л. ) образ жесткой, уверенной в себе силы <…>, — пишет исследователь. — Если же в определенном фрагменте текста явно подчеркивается преобладание глаголов и глагольных форм, то сам синтаксический ряд создает ощущение сгустившейся энергии, устремленности движения. Избыточность определений создает вязкий, тяжелый, чувственный колорит, ощущение потери устоя, погружения в бессознательный эмоциональный поток. Стилистически изобилующий прилагательными текст эквивалентен романтическому стилю в музыке, создающему атмосферу Sehensucht” (П., с. 80).

@темы: проза, размышления, ссылки

14:12 

Постмодерн подсмотрен
Постсоветское состояние культуры как форма афазии

Постсоветский постмодернизм в этой статье представлен как язык преодоления отсутствия языка, преодоления афазии. Очень интересное наблюдение, на мой взгляд.
Однако тут тоже очень важно нащупать эту грань между пост- и нео- (которая очень зыбкая и не историчная, не стилевая, а интенциональная, оттого постмодернизм и неомодернизм могут быть двумя концами одной палки, в этом отношении текст может являться той самой орлешкой, в которой стороны просвечивают друг сквозь друга). Потому что представленный в статье пример с сетами Рождественской — это скорее пример неомодернизма. Тот момент, когда автор не может прямо говорить на скомпрометированном языке и выражается опосредовано, включая себя в дискурс. Хотя здесь авторское направлено на персонажей, то есть, мифологизацию реальных личностней. Но в отличие от расслаивания образов в постм. происходит процесс единения человека с маской, как в неом. Персонаж идентифицирует себя с образом.
В этом смысле показателен пример с мобильником и его отсутствием: эта ироничная деталь характерна для постм. дискурса; избегая подобной ироничности и стремясь к искренней реконструкции, Рождественская работает в неом. ключе.

Дадаизм в творчестве Летова

Такая вот статья. Малоинформативная, зато о Летове)

@темы: размышления, ссылки

Re-Vision

главная